Онлайн книга «Мертвый сезон. Мертвая река»
|
Главное же для него сейчас – быть как можно ближе к матери, не отпускать ее от себя. Мало-помалу, потихоньку, снова восстановить их семью… Эта лунная ночь стала благодатной для восхода столь взрослых мыслей в нем. 23:15 Где-то плакал ребенок. В пещере царила темень, и Эми различала лишь слабые отблески почти выгоревшего костра. До нее доносились стоны, звон цепи, плач младенца – на какое-то мгновение она даже подумала, что это Мелисса. Но затем поняла – не ее голосок. Нет, плач Мелиссы она не спутала бы ни с каким другим. Девушка втащила Эми в глубь пещеры и, все так же держа за стягивавшие ее руки ремни, передала кому-то другому. Поначалу она не могла понять, кому именно, но затем небольшая фигура приблизилась к костру, стала подбрасывать в него сначала мелкие веточки, затем те, что были покрупнее, а наконец и поленья, и когда пламя начало вздыматься ввысь, увидела, что за ремни ее держал один из мальчиков-близнецов. Другой тем временем занимался костром. Эми услышала, как девушка поставила пластиковое ведро. Пламя взметнулось еще выше, по стенам заплясали всполохи света и пятна тени, и теперь она смогла как следует разглядеть их. Даже девушку-подростка, укрывавшую свою израненную, исполосованную шрамами наготу синей мужской рубашкой не по размеру. Эту тряпку она незадолго до того выудила из большой, более трех футов в высоту, кучи неподалеку от входа в пещеру. Появившаяся из темноты крыса испуганно пробежала мимо тряпья и вновь скрылась в глубине пещеры. Эми окинула взглядом окружавшие ее стены и тут же почувствовала, как чувство реальности, подобно той крысе, покидает ее, растворяясь в непроглядной темени. Стены пещеры были увешаны кожами и шкурами. Иные узнавались с ходу – еноты, скунсы, олени. Другие же оставались незнакомыми – какие-то бледные, полупрозрачные. Ей почему-то не захотелось всматриваться в них. В этой пещере явно поддерживалось некое подобие порядка. Помимо одежды и горы инструментов вперемешку с оружием виднелись обособленные кучи – собранные, правда, не столько по признаку функционального назначения предметов, сколько по их размеру. Пожитки пещерных людей были нехитры: маленькие кастрюли, пустые и полные закатки, мелкая дырявая плетеная корзинка, покрывшиеся зеленым налетом медные подсвечники, грязный плюшевый медвежонок – все это лежало в одной куче. Более мелкие предметы – ложки, вилки, нитки, ключи, цепочки для ключей, части сломанных очков, бумажники, монеты, штопор и даже плетеный стул из кукольного домика – образовывали еще одну приличную кучу, лежавшую у самых ее ног. Очередная груда располагалась у самой стены и своими размерами превосходила все остальные. Здесь лежали уже более крупные предметы: пара помятых кастрюль для варки омаров соседствовала со старинным сосновым табуретом для дойки коров, чьи ножки давно подгнили и покрылись засохшей грязью и налетом морской соли. Неподалеку валялись шахматная доска, пластмассовая тридцатилитровая канистра из-под отбеливателя и пустая проволочная переноска для кошки. Вконец разбитый радиоприемник был придавлен к земле небольшим плоским чемоданом и побитым металлическим корытом. А вдоль всех стен валялись побелевшие от времени кости. Челюсти. Черепа. Животных. И не только. Эми увидела, как мальчик с бельмом на глазу и девочка в накидке из чьей-то кожи нанизывают запястья рук и лодыжки ног на поржавевшие крючья, свисавшие на веревках с потолка пещеры. Подвешенные на них и слегка покачивающиеся руки и ноги истекали тягучими, вязкими каплями крови. |