Книга Кто не спрятался…, страница 64 – Джек Кетчам

Подавшись к стене, я провел по ней ладонями. Ручка садовых граблей, с ней рядом — черенок лопаты. Чуть повыше из кладки торчал гвоздь размером где-то с десятипенсовик, и с него свисал большой медный ключ. Что-то похожее на птичью клетку — поодаль. Подковы… еще одна лопата. Стена была холодная, шершавая и скользкая.

Тут дуновения ощущались четче.

Я пнул что-то твердое и металлическое, сдвинув в сторону. Ага, это у нас — огромная лохань. Она ведь была прислонена точно к часам, верно? Значит, они…

Прямо передо мной.

Теперь я даже мог разглядеть их очертания. Я потянулся к дверце…

…и никого внутри не нашел.

В горле встал желчный ком. Как же заколебала темнота! У меня кружилась голова, как бывает после ночи, когда выпито слишком много пива, нечем закусить и ты ложишься в постель, закрываешь глаза и все вокруг начинает двигаться, кружиться, катиться, как плохо заправленная пленка в проекторе. Где Кейси?На этот вопрос у меня никакого ответа не было. Страх потихоньку начал подтачивать меня на инстинктивном уровне, отняв половину мощностей у мозга. Мне жуть как хотелось присесть и обтереть всю ту холодную испарину, что покрыла меня. Где, где мне ее искать? Куда ты залезла, Кейси?

Будто сквозь землю провалилась. Как такое возможно?

Где-то здесь был какой-то подвох. Должен быть. Как в случае с Ким. Тупая шутка над молодым американским провинциалом. Такая тупая, обделаться впору…

— Кейси? Кейси, едрена вошь! А ну прекращай выеживаться! Покажись!

Мой окрик дал петуха под конец. Результатов — ноль. Это фиаско, братец.

— Ну… я прошу тебя,черт возьми!

Бесполезно. Мой крик — что пустой свист.

Та часть моего разума, которая все еще работала, говорила мне, чтобы я быстро собрал остальных, что на игру это уже не тянет. Поэтому я повернулся к лестнице и размашисто шагнул вперед. Зря.

Не знаю, что в меня прилетело. Грабли, надо думать, или мотыга — словом, что-то с длинной деревянной ручкой. Да неважно это. Важно то, что такому удару позавидовал бы и какой-нибудь уличный налетчик. Я рухнул, точно куль с мукой, — плашмя, грудью вперед. Лбом звонко приложился о самый бетон, воздух тут же со свистом покинул легкие. Лишь каким-то чудом я не вырубился, не канул из одной тьмы в другую. Но — выдюжил. Потребовалось титаническое усилие, чтобы просто сесть, и еще одно — ощупать собственные кости.

Высоко на лбу, у самых волос, нашлась большая мокрая ссадина. Кажется, обошлось без серьезных жертв.

Сильный зловонный запах щекотал ноздри. Так обычно пахнет протухшее на жаре мясо. Я обонял его и раньше, но теперь вонь усилилась, перекрывая даже гуляющие по зданию сквозняки. Вонь навевала нехорошие мыслишки о смерти — и сразу вспомнились все те собаки, что умерли от голода в этих стенах из-за дурости хозяев. Собаки, вынужденные в какой-то момент жрать себе подобных.

Пол был мокрый, скользкий на ощупь. Я заставил себя подняться, полез в карман — достать зажигалку. Довольно с меня игр. Ступая в темноте, я обещал себе снова и снова, что не дам провести себя просто так. Маленький пляшущий язычок пламени, прикрытый ладонью, высветил примету из рассказа Рафферти — круглую дыру в стене, фута два-три в диаметре. Места достаточно, чтобы влезть и вылезти на четвереньках, не более. Меня привел к этой дыре сквозняк, отклонявший пламя зажигалки строго в одну сторону. Я медленно следовал за дуновением, пропахшим сыростью и плесенью.