Книга Кто не спрятался…, страница 37 – Джек Кетчам

— Кейси, залезай, черт бы тебя побрал!

Симпатии легко растворяются. Просто добавьте страха и взболтайте.

К тому времени как она вернулась ко мне в салон, я буквально закипал от ярости. И от страха, конечно, тоже. Но у меня осталось достаточно самообладания, чтобы не рвануть во весь опор, сшибая почтовые ящики у обочины по пути прочь. Мы плавно, почти вальяжно отчалили от бровки тротуара.

Не вижу зла, не слышу зла.

И зло меня не слышит…

Мне вдруг захотелось врезать Кейси со всей дури.

Натурально костяшки зачесались.

Как она могла втянуть меня в этот раздрай? Зачем таксо мной поступила? Вовлекла не только людей по соседству, не только родителей — по неизвестной мне идиотской причине, но и меня! Я ничего плохого ей не сделал. Не напрашивался на такое.

Не напрашивался ведь?

В голове царил хаос. Хотелось распахнуть дверцу с ее стороны и спихнуть Кейси на дорогу. И плевать, что на полном ходу. По фигу. Если она думает, что со мной можно обходиться вот так вот, — пусть катится колбаской.

Два квартала я проехал так осторожно и бдительно, как, пожалуй, ни разу в жизни — хоть весь и бурлил внутри, а затем резко наступил на газ и отправился на поиски шоссе.

Я набрал шестьдесят на тихих улицах Дэд-Ривер и разогнался до семидесяти пяти на прибрежной дороге. Та была недостаточно хороша для семидесяти пяти. Как и пикап. В какой-то момент я понял, что делаю, и съехал на обочину.

Еще чуть-чуть, и мы бы угробились.

Я заглушил двигатель, погасил фары. Мы застряли посреди черного нигде, в темной ночи, на обочине плохой дороги; вокруг никого, кроме сверчков и лягушек, а я не растерял ни грамма своего восхитительного гнева. Я держался так долго, как мог, надеясь, что она скажет что-нибудь и все снова будет хорошо — зная в глубине души, что она ничего такого не могла сказать, уж точно — не сейчас. Тогда я наугад потянулся к ней, сграбастал за рубашку обеими руками и встряхнул — хорошенько, как куклу из тряпок. Я прижал ее к сиденью машины, а она хныкала, умоляя меня, пожалуйста, остановись и я посылал ее к дьяволу, раз за разом, и чувствовал, как ткань рубашки прямо на боках Кейси расползается под моей утратившей контроль хваткой.

— Ты не понимаешь!..

Она снова плакала, но на сей раз мне было все равно. Это ничего не значило. Она не могла достучаться до меня сейчас. Я тряс ее до тех пор, покуда не понял, что рубашка сползла у нее с плеча, и когда мне это не помогло, я запустил руку ей в волосы — и встряхнул уже за них.

— Ублюдок! Отвали от меня!

В моих руках вдруг будто сдетонировал визжаще-плачущий заряд.

Как я уже говорил, Кейси была девушкой довольно-таки спортивной.

Так что в какой-то момент мы едва-едва не сорвали сиденье моего пикапа с гребаных опор. Я едва мог видеть ее, а она едва могла видеть меня, так что нам обоим было очень больно. Один из нас разбил зеркало заднего вида. Кто-то оставил в радиоприемнике вмятину размером с яблоко.

Когда страсти поулеглись, я весь вымок в ее слезах. Она уткнулась мокрым лицом мне в плечо и начала тихонько, мучительно, скорее по-собачьи, нежели по-людски, подвывать. Этот страшный скулеж окончательно сокрушил мой гнев — и я обнял ее, прижимал к себе и гладил по сотрясаемым дрожью плечам, гадая, как до такого, что с нами только что было, вообще дошло.