Книга Рассказы 26. Шаг в бездну, страница 50 – Роман Голотвин, Матвей Юджиновский, Светлана Волкова, и др.

– Ну чего? – Он встретил их на пороге своей конторки, чтобы не травмировать опять начальника смены оранжевыми жилетами поисковиков.

– Ты оглох, что ли? – Нерпа была злая, и Рус вспомнил, что зовут ее Стася и позывной себе она не придумала, а заслужила милыми глазками и железным характером (кто знает нерп, тот Стасю не подколет). – Там ребенок пропал, адрес твой, дом твой, ты всех знаешь – кому ехать, кроме тебя? Аглая на месте, опрашивает, поехали.

Сказала как отрезала.

Руслан, сердито сопя, побежал отпрашиваться, и через пять минут они уже летели на его задрипанных «жигулях» домой.

Рус глубоко внутри не любил свою «вторую работу», как он называл поисковый отряд. Да и какая это была работа? Так шутили сами волонтеры, и так же забавно называли «зарплатой» скинутое в чат сообщение от родственников найденной бабушки. В духе: «Сынки, спасибо вам, поклон до земли за маму, за то, что нашли ее быстро и не дали умереть!». Сколько таких зарплат он помнил? Много.

Раньше всегда странно и косо смотрел на всяких волонтеров, недоумевал, как можно ночью из дома срываться куда-то в лес или нестись сломя голову по дворам, опрашивая людей, а утром не спамши бежать на основную работу, которую никто не отменял. И как-то само получилось прилипнуть. Съездил на один поиск, быстро нашли мальчика. Съездил на другой, ориентировки клеил весь вечер по дворам. Потом вдруг выучился на старшего поисковой группы, и даже нашел вместе с ребятами за последние полгода шестерых потеряшек.

Он клял себя последними словами, лепил отмазки перед начальством и ехал на поиски, ночевал в своей шестерке, рыскал по окрестным лесам с парнями и девчатами из отряда. Людей находили, везли в тряской скорой, хлопали по плечам медиков и друг друга, и было это горячее тесное чувство в груди, что перехитрили, выдернули человека из небытия, привезли домой. Было и по-другому, когда не успевали, и тогда он еще больше не любил эту свою «работу», за которую зарплату получал усталостью и сожженными нервными клетками. Не любил и не уходил.

У подъезда Рус снова вспомнил про крысу, но ничего не было на полу у двери, только валялась измятая рекламная газета. На четвертый он поднялся почти бегом, возле двери Чикишевых стояла забытая бутылка с минералкой. Он подхватил ее и осторожно постучал. Открыл отец Сергея, большой и грузный, похожий на сенбернара, Евгений… Алексеевич вроде, поспешно вспоминал Рус, кивая и оглядываясь. Чикишев-старший мотнул подбородком в сторону кухни.

Аглая почти закончила с матерью, были уже записаны подробно приметы, во что был одет, кто видел последний раз, составлен список родственников, друзей, знакомых и мест, куда мальчик мог уйти. Руслан стоял в дверях кухни, не вмешиваясь, и только когда опрос закончили, сказал, словно невзначай:

– Теть Тань, они с утра тут крысу по подъезду гоняли с приятелями. Может, она укусила кого? Не говорил Сережка-то?

– Гоняли. – Сережина мама была женщиной твердой, и по тону Рус понял, что про крыс в этой квартире уже говорили. – Я тыщу раз ему говорила…

Она замолчала, закрыв рот себе рукой, словно глотая несказанные слова. Рус кивнул и вышел вслед за Аглаей. В подъезде он вспомнил про минералку и хотел вернуться, но девушка отобрала у него бутылку.

– Это моя. Пошли трещать.