Книга Макабр. Книга 1, страница 8 – Влада Ольховская

Дверь была заперта, но я сразу понял, что это не будет иметь значения, и не ошибся. Естественно, у начальника полиции был доступ повыше, чем у заместительницы начальника технического отдела. Да, в мою палату хлынули Барретты – куда больше, чем я хотел бы видеть сразу после пробуждения. Хотя бы потому, что я их вообще видеть не хотел.

Похоже, притащилась вся семейка минус Амина и Сатурио. Наверняка я сказать не мог, все бы в палату не поместились. Вошел Отто, с ним влилась троица его детишек, но в коридоре маячили дополнительные лысые головы.

И все они были чертовски злы. Не головы, Барретты целиком. Отто скрывал это почти идеально, только по глазам было видно, что он в ярости. Кочевники же скрывать даже не пытались, они скалили на меня клыки совсем по-звериному.

Ну, прилетели. И с чего вдруг? Я знаю, за что они меня ненавидят, так ведь за двадцать восемь дней могли бы подостыть! Это не избавило бы их от желания убить меня, но заставило бы действовать изящней. Пока же, насколько я мог судить, от стаскивания меня с кровати и хаотичного разделения на ошметки Барреттов останавливала только Мира, ставшая прямо перед моей кроватью.

Что за оборванный канат хлестнул их белесые задницы? Сатурио, что ли, преставился? Как не вовремя… Да и почти жаль.

– Что здесь происходит? – поинтересовалась Мира.

Она справлялась с ситуацией лучше, чем я ожидал. Она прекрасно понимала, что представляет собой группа разъяренных кочевников, но не похоже, что она боялась. Хоть кого-то Сектор Фобос изменил к лучшему!

Я в разговор не вмешивался, но смотрел на кочевников вполне уверенно. Это раздражало их куда больше, чем любые слова. Младшая девица, Бруция, рванулась было ко мне, но Отто жестом велел ей и остальным ждать.

– Мы забираем его для немедленной казни, – заявил патриарх Барреттов. – Выбор способа умерщвления на наше усмотрение.

Знаю я их усмотрение… Вивисекция, как вариант – с прожариванием моих органов на гриле под моим же наблюдением.

– На основании? – уточнила Мира так холодно, что я едва не поаплодировал ей. – Ему даровано помилование. Означает ли это, что вы собираетесь убить полноправного обитателя станции?

– Помилование отозвано. Он будет наказан за свои преступления. Правила «Виа Ферраты» допускают отказ от суда при таком серьезном приговоре.

– А еще они подразумевают, что начальник полиции не может отозвать помилование. Только командир станции.

– Все верно. Именно это и произошло.

Внезапно. Не думаю, что Отто стал бы врать о таком – не его стиль, слишком мелочно. А он еще и не ограничился словами, он передал Мире компьютер, на котором даже я мог разглядеть приказ, заверенный цифровой подписью адмирала Согард.

И это был непостижимо бредовый приказ. Даже не из-за того, что меня полагалось убить, а я такое ни в одной формулировке оценить не могу. Просто в этой писульке говорилось, что я пришел в себя, изучил состояние Сатурио Барретта и наотрез отказался его спасать, сославшись на личную неприязнь.

Вот и как это понимать? Да я откашляться толком не успел, не то что настроить против себя самых могущественных созданий на станции! А еще, как бы иронично это ни звучало, личной неприязни к Сатурио я не испытываю, его родня нравится мне куда меньше.

Однако подпись смотрелась подлинной… Что это вообще значит? Адмирал прекрасно знала, что Сатурио важен для Барреттов. Они провели эти двадцать восемь дней с надеждой, что я смогу все исправить, вернуть им любимого сына и брата. Но вот я просыпаюсь, говорю такое, и я уже не просто враг, я тварь, которую надлежит уничтожить максимально мучительно. Елена Согард не отвернулась от меня, она меня подставила.