Книга Макабр. Книга 1, страница 69 – Влада Ольховская

Сабир действительно появился. Может, почуял его каким-то новым звериным чутьем, а может, просто оставался в лаборатории до последнего и использовал центральный выход. Как бы то ни было, он вышел из-за поворота, Лейс смог рассмотреть его… И едва узнал.

Нет, Сабир, в отличие от тех, разожравшихся, особо не изменился. Но он был покрыт кровью, глаза, красные из-за воспаления, мерцали, как у животного, на лице застыло выражение ярости, которое Лейс никогда прежде не видел. Как будто кто-то уже забрал Сабира и заменил на нечто похожее внешне и противоположное всему, чем был Сабир, внутри.

Но хуже всего оказалось то, что он не озверел окончательно, он крикнул:

– Лейс! Не смей этого делать!

Крикнул – и рванулся вперед. Он даже бежал странно, неловко, дергаясь так, будто тело теперь не подчинялось ему до конца. Он дышал тяжело и хрипло, на губах вскипала кровавая пена. Он хотел не просто добежать, он хотел напасть… он готовился напасть.

Лейс знал, что не победит его, если драка все-таки начнется. Он и раньше-то не мог победить, а уж теперь и подавно! Он должен был закрыть дверь, но он почему-то не мог. Из упавшего наушника доносился крик стервы, однако это не имело значения. В мире были только Лейс и его брат.

Может, все-таки не надо запирать дверь? Нужно закрыть глаза, позволить Сабиру добежать, принять то, что последует за этим… Лейс не сомневался в том, что брат убьет его. И будет прав! Он ведь заслужил это столькими поступками, которые уже не исправить…

Но такой участи не заслужил Сабир. Если у него случится хотя бы секундное прояснение и он поймет, что натворил, он никогда себя не простит. Он все равно не сможет жить дальше, но умрет в муках и ненависти к самому себе. Лучшее, что мог обеспечить ему Лейс, – спокойствие разума и души.

Он все-таки закрыл дверь. Нервно, резко, в последний момент, и едва он ввел защитный код, как с другой стороны на металл обрушились удары. Сабир наверняка звал его… или кричал, или умолял. Это было уже не важно, Лейс все равно не мог услышать брата.

И сказать ему ничего не мог, а хотел! Так отчаянно хотел, так сожалел о бездарно потраченных днях и годах, в которые он должен был говорить одно, но говорил совсем другое. Слезы сами собой лились из глаз, Лейс не пытался их остановить и не стеснялся, он их даже не до конца осознавал. Мир стал странным, темным, узким… Бессмысленным. Лейс, чувствуя, как на него наваливается слабость, сполз на пол по металлической двери, не в силах уйти. Чтобы хоть как-то ослабить боль, он все-таки говорил:

– Прости меня… Пожалуйста, прости… Я тебя на самом деле люблю, ты понимаешь? Прости!..

Но прощать оказалось некому – потому что его слова так никто и не услышал.

* * *

Рино должен был прийти туда. Не ради удовольствия и уж точно не из простого любопытства – если бы дело было только в этом, он бы с готовностью все пропустил и никогда не вспоминал о случившемся. Но для него это было в первую очередь проявлением уважения к своему командиру.

Поскольку дисциплинированностью Рино не отличался, до по-настоящему высоких званий он так и не добрался, руководители у него всегда были. Просто некоторых он легко игнорировал, что тоже не способствовало военной карьере. Однако Елена Согард была не из их числа, ее распоряжения Рино выполнял с готовностью. И если ей предстояло исчезнуть, пусть даже на время, он готов был сделать все, чтобы поддержать ее.