Книга Макабр. Книга 2, страница 65 – Влада Ольховская

– Утечка снотворного, – пояснила Кети. – Ну, не совсем утечка… Я распылила содержимое баллона по салону.

А это она ловко придумала! Рино даже не ожидал от нее такого. Кети все списали со счетов, она и беженцам казалась ничтожной и бесполезной. А она воспользовалась этим: когда разгорелся спор, она не пыталась никого вразумить, не доказывала, кто прав, кто виноват. Кети успела надеть кислородную маску и открыла один из медицинских баллонов с усыпляющим газом, который подготовила на случай, если Овуору станет совсем плохо.

В итоге заснули все, кроме нее. Она же привела в себя сначала Овуора, потому что ему сейчас опасно было засыпать, потом – Рино.

Значит, умереть ему все-таки предстояло…

– Так что именно ты должен сделать? – спросил Овуор, пока пилот разминал затекшие мышцы.

– Выбраться наружу. Немедленно стать жертвой злокипучего астероида. И пока кристаллы разрывают меня изнутри, я должен открыть вон ту панель, повернуть рычаг аварийной изоляции и отключить те кабели. Дело на минуту, успею… Как только я закончу, вы запустите автопилот. Счастливый финал – для всех, кроме меня.

– Такой ли счастливый? – допытывался вице-адмирал. – Наши не самые благодарные пассажиры были правы: вывести челнок в таких условиях машина вряд ли сможет.

– И вы туда же? – укоризненно посмотрел на него Рино. – Да я все это знаю! Но другого пути все равно нет.

– Разве? Есть – и он на виду. Ты сядешь за штурвал. Но ремонтом займешься не ты.

– Я никуда не пойду! – тут же объявила Кети.

– Этого я и не предлагал, – печально улыбнулся Овуор.

А потом он сделал то, что Рино казалось невозможным: он встал. Да, не быстро, не легко, мучительно. Чувствовалось, что для каждого движения ему теперь требуются колоссальные усилия, и его сила воли поражала. Особенно при том, что он наверняка знал: это его последний рывок.

Его тело и так выжило чудом, спастись он мог только абсолютной неподвижностью – до самого кабинета реанимации. Но Овуор выбрал другой путь. Раны открылись, кровь уже ручьями стекала по изодранной, обгоревшей форме офицера. За движения наверняка приходилось платить порванными мышцами и уничтоженными органами, болью, которую невозможно стерпеть… А Овуор не только терпел ее, он еще и никому ее не показывал.

Это настолько поразило Рино, что он безропотно принял следующий приказ вице-адмирала – не из желания спастись, а из уважения к человеку, который оказался намного его сильнее.

– За штурвал, Бернарди, и приготовьтесь. Сегодня каждый из нас выполнит свой долг.

* * *

В Лабиринте никто не говорит о собственной жизни. Это не то чтобы запрещено, да и особых суеверий тут нет, просто бессмысленно и даже опасно. Вокруг столько угроз, что, если начать, можно не остановиться, только о них и думать, впасть в панику – и ускорить неизбежное.

Вот и Виктор не рассуждал о том, как для него закончится путешествие по Сектору Фобос. Но если бы ему по какой-то неведомой причине вдруг пришлось подобрать пару вариантов, они были бы предсказуемы: астрофобия, несчастный случай из-за технической неисправности, нападение преступника. Медленная гибель в мусорном отстойнике после того, как один из самых влиятельных людей станции стрелял в него из арбалета? Бред, конечно же, откуда он вообще взялся?

Теперь его жизни предстояло закончиться именно таким бредом. Виктор и сам не представлял, почему пытается что-то изменить, почему продолжает искать выход. Умом он понимал, что никакого выхода тут нет. Мусор в таких отстойниках оставался нетронутым неделями, порой даже месяцами. Он располагался достаточно далеко от жилой зоны, чтобы никому не докучать вонью, и по этой же причине ни до кого бы не долетели крики Виктора. Когда же уровень отходов достигал определенного показателя, высшие находили ресурсы на оплату и посылали сюда бедолаг, оголодавших настолько, что их никакое задание не смущало – разбирать это гнилье.