Книга Лунар. Книга 2, страница 42 – Влада Ольховская

Когда они добрались до гор, стало полегче, взвесь осталась по большей части у поверхности. А здесь еще и течение посильнее – достаточно, чтобы убрать мусор, недостаточно, чтобы повлиять на кочевников. Корабль они нашли без труда, приблизились к нему, но внутрь проникать не спешили, да и я их не гнал. Внешняя часть тоже имела значение, я надеялся, что она подскажет мне, как такое вообще произошло.

Не подсказала. Было бы здорово, если бы тут, как в компьютерной игре, высвечивалась информационная вставка с грустной историей всего, что здесь случилось. Но такого и близко не было, и мне вместе с кочевниками пришлось наблюдать невозможное.

Корабль не врезался в эту гору, он в ней просто увяз. Он стал ее частью, причем частьюважной – не сбоку прилип, а сформировал значительный фрагмент. Камень будто обтекал его со всех сторон, линии соединения были идеальными. Корабль словно облепили глиной, однако для глины эта порода слишком твердая. Я бы предположил лаву, какое-нибудь экзотичное извержение вулкана, но… Да тут сплошные «но»! Но лава повредила бы корабль гораздо больше. И он оказался бы в жерле, а не в самой горе. Да и не похоже это вообще на вулкан. Сканировать бы образцы нормально, и это возможно, однако лишь в лаборатории. Такому придется подождать.

Пока я размышлял об этом, роботы, сопровождавшие кочевников, продолжали сканирование.

– Герметичность нарушена, – отчитался Тодорус. – Внутри вода.

Конечно, герметичность нарушена – из корабля гора торчит! Думаю, кочевник и сам это понимал, но его приучили давать полный отчет, и он тарабанит по привычке. Зачем думать, если можно не думать?

– При этом пространство для движения есть, и мы можем попасть внутрь, – продолжил Тодорус. – Форм жизни не обнаружено.

– Это не значит, что их нам нет, – заметил я. – Их могут не видеть наши сканеры. Поэтому ведите себя так, будто формы жизни там есть по умолчанию и вас уже не любят.

– Зачем вообще туда соваться? – удивилась Бруция.

– Задача минимум – посмотреть, в каком там все состоянии, понять, в каком настроении они покидали этот райский мирок, в котором изначально хотели остаться. Задача максимум – добыть мне самописец. Если работает маяк, есть шанс, что и он сохранился.

Для исследования новых планет в экспедиции Нерии-Рузанова использовали челноки значительно больше нашей «Белуги». Это не преимущество. Таких челноков на корабле поместится меньше, что повышает ценность и значимость каждого, они громоздкие, там беда с маневрами и приземлением… Короче, правильно сделали, когда сняли с производства.

Но нам предстояло разбираться с тем, который сойти с конвейера все-таки успел. Пока кочевники при помощи роботов кое-как отдирали покосившийся люк, я пытался извлечь из памяти все, что знаю про такую модель. До сих пор помню, как меня бесило, когда Соркин заставлял меня заучивать основные данные обо всех известных ему кораблях наизусть.

– Зачем? – недоумевал тогда я. – Я такое корыто пилотировать не собираюсь!

– Жить захочешь – еще и не на таком полетишь, – вытряс изсебя житейскую мудрость старик.

И, конечно же, оказался прав.

Кочевники прервали мой сеанс ностальгии, когда пробрались внутрь. Вода в челноке оказалась почище, чем в окружающем его океане, видно, малый размер пробоин выступал своего рода фильтром. По этой же причине хотелось верить, что ни одна хищная тварь туда не пробралась, но возможно всякое, так что я надеялся: кочевники не расслабятся.