Книга Сумерки не наступят никогда, страница 94 – Елена Блосфильд

– Галя? Что ты тут делаешь? – спросила я.

Она нас как будто не заметила. Пробежав мимо, почти оттолкнув нас, она бросилась к Иванову, то есть к экземпляру, лежащему без признаков жизни.

Она упала перед телом на колени, прям в лужу сангуса и в россыпь осколков, увидев множество огнестрельных ран на груди и животе. Да, стреляю я метко, даже в темноте. Не испугавшись вида крови, Галя приложила ухо к его груди и убедилась, что сердце не бьется. То есть процессор не работает. Если действительно Иванов и есть экземпляр, во что я отказывалась верить.

– А-а-а! – пронесся вопль, от которого может застыть весь сангус в жилах всех програмчеловеков. Эхом отразилось от стен ее отчаяние, будто весь склад застонал от боли.

Мое сердце в тот миг похолодело от ее крика. Я вспомнила сцену перед кабинетом нашего руководителя. Наверняка это не первое их свидание. Неужели она его так любит, что готова на все? А если бы их кто-нибудь застукал тогда?

– Всё пропало! – воскликнула она. – Всё, всё… всё… – И зарыдала.

Мы с Эриком смотрели молча на ту сцену и ждали, что же будет дальше. Я не понимала, что она здесь делает. Прибежала его спасать? Как я прибежала спасать Эрика?

Вдруг она обернулась к нам и как будто перестала лить слезы.

– Ты! – указала она пальцем на меня. – Ты… Ты его убила.

Какая любезность с ее стороны приписать обезвреживание опасного преступника мне! Убийца, который выпил кровь у многих людей, и вор, который украл у наших уважаемых клиентов ценный товар и влил его в свою нечеловеческую утробу, и нечеловек, которого я должна и обязана была найти и вернуть в институт клонирования, согласно заданию, – всё это в одном лице, вернее, в одном теле, теперь лежало здесь, у моих ног, и над ним рыдала секретарь полиции.

– Не бьется сердце? – спросила я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку и хоть что-то сказать Гале.

– Ты… Я тебя всегда ненавидела. Всегда!

О, я и не сомневалась. Зависть – один из тяжких грехов, неискоренимый порок, присущий человеку, родственник высокомерия. Именно зависть была чужда личности Иванова, то есть экземпляра, Хавьера, нечеловека, програмчеловека, или же сверхчеловека, которым его считали ученые там, в институте клонирования… Да, его наделили многими человеческими грехами, а про зависть забыли. Нет, он не заавидовал мне как успешному агенту, не хотел подставить меня и занять мое место, а всего лишь спасал свою жизнь, свое место среди людей, в обществе, в котором хотел остаться, осознавая себя одним из нас.

– Но ты ответишь! Ты до конца жизни будешь в тюрьме! – угрожала Галя.

За что такая ненависть? Что я ей сделала?

Она поднялась на ноги и сделала два шага ко мне, собираясь что-то сказать.

Я ждала. Эрик тоже молчал, с интересом изучая новый персонаж этой драмы.

– Еще в школе я тебе завидовала, – произнесла Галя странные слова. – Ты была умнее. Помнишь? Нет? Мы же с тобой дружили?

– Галя? – переспросила я.

Да, я дружила с Галей. Но то была другая девушка, некрасивая, тоже из неблагополучной семьи. Она плохо училась и не имела особых талантов. Но зато была добрая и всегда мне помогала во всех школьных мероприятиях. Тогда я ценила ее усердие. Но после школы наши пути разошлись. И что же – неужели это та самая девушка? Моя подруга? Почему же она так изменилась? Откуда столько злобы?