Книга Сумерки не наступят никогда, страница 67 – Елена Блосфильд

Но в последнее время, даже когда я работаю, я думаю о моем возможном убийце. Я завтра уезжаю в отпуск. Если я вернусь из отпуска – то порву это письмо и напишу другое, так как мои подозрения будут неосновательны.

Друг мой, я не буду писать о том, как мне жилось последние годы – всё это описано день за днем в моих дневниках. Если они попадут недоброжелателям – они ими воспользуются как угодно. Прошу, прочти их и сожги.

Часто мне снятся нехорошие сны. Я не верю в сны, ты знаешь. Но в последнее время они обретают реальность. Возможно, сны – это результат моей паранойи. Мне кажется, что за мной следит тот, который должен находиться в стенах института. Но он на свободе. Ты об этом, наверное, знаешь намного больше, чем я. Мы все думаем, что вы с ним вместе. Но если это не так, если вы расстались, – то он рядом со мной. И я прав. Он следит за мной. Часто мне кажется, что я вижу его лицо в толпе, во дворе около моего дома. Везде!

То, над чем мы с тобой совместно работали, что хотели подарить людям как помощника, как благо цивилизации, теперь преследует меня. Возможно, это моя навязчивая идея. Но тем не менее я чувствую себя еще достаточно молодым и пока еще в своем уме. Или это только кажется? Не знаю, где правда, а где плод моего воображения. Время покажет.

Ты просил меня написать письмо, если я почувствую, что жизнь моя в опасности. Ты, к сожалению, ушел от нас и не оставил такого послания. Я проверял. Хочется верить, что ты жив и в добром здравии, насколько позволяют тебе твои преклонные лета.

Так вот. Моя жизнь в опасности! В институте все ведут себя так, как будто меня уже нет. Не советуются со мной, делают то, что сочтут нужным, пишут приказы от моего имени и отправляют их, не показав мне и не дав подписать. Я это хорошо вижу. Когда я сказал, что решил уйти в отпуск, все притащили мне подарки, необходимые в поездке, как сговорились, задарили цветами, которые я не люблю, ты знаешь, потому что это напоминает мне кладбище. Такие у меня соображения. Может, я и не прав и мне так только кажется. Если так – я вернусь и уничтожу это письмо.

Конечно, я уже не подозреваю никого из людей. Они просто хотят, чтобы я ушел со своего поста, так как институт не может нормально работать, после того как ты ушел. Возможно, кое-кто почувствовал свою власть без тебя, так как нас покинули еще раньше трое из нашей команды. Нас было шестеро когда-то. А теперь фактически остался один. Таким меня видят все вокруг. Но он бы не стал меня убивать. А тот, кого мы с тобой создали, вернее, все вместе создали, тот не может убить, так как программа у него иная. Хотя за программу отвечаем не мы, и в ней возможны сбои, кто знает».

Я перевернула лист. На оборотной стороне тоже был текст, написанный мелким почерком. Я взглянула на Эрика. Он на паузу не отреагировал. Так и сидел, опустив голову, уставившись на груду осколков перед собой.

– «У меня нет прямых указаний на того, кто меня убил. А он меня убил, если ты читаешь сейчас это письмо. Мне никто не угрожал. У меня нет недоброжелателей. Все проблемы моего окружения можно устранить, всего лишь отправив меня на пенсию. Но я обеспокоен, что наше создание пропало, он ушел от нас, исчез, и никто не знает, где он. Мы наняли агента, чтоб найти его… Ведь он начал пить кровь людей. Поэтому он представляет опасность для всех. Может, поэтому я вижу его везде. Он смотрит на меня и обнажает свои клыки в ухмылке… Я готов поклясться, что это не фантазия больного воображения и уставшего мозга! Я бы поклялся тебе на чем угодно и чем угодно!