Книга Сумерки не наступят никогда, страница 32 – Елена Блосфильд

– Что-то случилось? – наконец спросил он.

– Да! Представляете, вся программа уничтожена! – воскликнул программист.

– О! Я предполагал… Но как профессор добрался до вашего компьютера? – удивился Адольф Иванович.

– Ничего удивительного. Ключи и пароли всем известны, – пожал плечами программист.

– Странно, что вы обнаружили это только сейчас, – заметила я.

Сергей Петрович просверлил меня взглядом.

– Повторяю: мы не занимались этой программой уже два года, – медленно произнес он. – То есть с того самого момента, когда произошел этот инцидент. Конечно, мы не проверяли, что именно уничтожил профессор, прежде чем сбежал с экземпляром.

– Он сбежал чуть ранее экземпляра, – уточнил директор.

– Какая разница: чуть раньше, чуть позднее… – медленно произнес Сергей Петрович. – Факт в том, что они сбежали вместе.

– Вы уверены? – спросила я.

– Абсолютно!

– А я не уверен, – тихо сказал директор.

– Это же очевидно! – воскликнул программист.

– Это еще не доказано, – возразил Адольф Иванович. – Ничего не известно.

Я наблюдала за ними и мне всё больше и больше казалось, что Сергей Петрович что-то недоговаривает. Вряд ли возможно так легко уничтожить программу экземпляра целиком и полностью. Наверняка должны быть копии.

– Неужели нет ни одной копии? – спросила я. – Хоть где-нибудь…

– Нет. Адольф Иванович приказал уничтожить все следы.

– Да, я виноват, погорячился. Надо было уничтожить только экземпляров, а документацию оставить, – уточнил директор.

Словно не замечая его слов, Сергей Петрович стал ходить из стороны в сторону, продолжая:

– Единственная программа оставалась в моем компьютере, доступ к которому можно получить отсюда, из конференц-зала, если знать пароль. Все об этом знали. Наверное профессор именно так удалил ее. Я надеялся продолжить работу над homo applicatio, то есть человеком программируемым, когда получу разрешение на это. Такие люди, то есть экземпляры, очень полезны для общества. Жаль, не все понимают это.

Я слушала его и думала, что если один раз Сергей Петрович ослушался директора и не уничтожил программу, то может быть и второй, и третий раз, когда он сделал что-либо по своей инициативе. Например, скопировал программу и вынес ее за стены института клонирования. Почему бы и нет? Людей на входе и выходе никто не обыскивает.

– Мне важно знать, что у Хавьера в голове, – сказала я. – Только так я смогу понять, о чем он думает и что делает в данный момент. И только так я смогу выйти на его след.

– Никто не знает, что у него в голове, – пробормотал директор.

– Я знаю. Я его создал и я написал программу. И могу написать ее снова, если потребуется, – сказал Сергей Петрович. – Если вы хотите знать, где он и что делает, то я вам отвечу. Хавьер… Мы его так назвали, но он может назвать сам себя другим именем, например Хосе, и откликаться на него. Так вот, Хавьер может быть где угодно и делать что угодно. Нельзя предсказать его поведение. Но я думаю… и советую вам думать так же… что он давно уже за границей с нашим многоуважаемым профессором Эйслером.

– Нет, он не за границей! Он здесь, в городе! Я в этом убежден! – воскликнул директор.

– По какой же причине, разрешите спросить, вы убеждены в этом? – усмехнулся программист.

Я уловила в его голосе уверенность в своем превосходстве, а по лицу его пробежала тень неприязни к Адольфу Ивановичу.