Книга Лют, страница 15 – Дженнифер Торн

Острым кончиком ногтя царапаю нарисованного дракона – угасшее было раздражение вспыхивает вновь.

– Все эти попытки – напрасная трата времени. Если вертолеты на острове запретили еще в начале войны, то сейчас и подавно не разрешат их использовать. Даже несмотря на перемирие. Даже если ты ездишь на охоту вместе с депутатом парламента. – Я перехожу на густой бас, передразнивая Хью. Джо делает вид, будто не замечает.

Она, как и я, презирает снобизм, клановость и убежденностьв собственном превосходстве, характерные для высших слоев Британии. Классовая принадлежность здесь проявляется очень тонко, ею никогда не тычут в лицо, но порой именно эта неуловимость бесит меня больше всего – ощущение, будто они считают свою элитарность настолько само собой разумеющейся, что подчеркивать ее нет нужды. «Старые деньги» острова легко узнать по древней обшарпанной мебели, заляпанным грязью сапогам, неимоверному количеству домашних питомцев. По коротким взглядам, которыми эти люди обмениваются между собой. По тому, с кем они общаются и кого словно не видят.

Хью, по счастью, совсем не «барин», иначе я бы за него не вышла. Аристократический лоск в нем сочетается с прагматичностью землевладельца, но холодная надменность, которую я замечаю во многих его друзьях, для него не характерна. Ему не все равно, что о нем думают. Он не использует свой титул в качестве щита; на самом деле о том, что Хью принадлежит к поместному дворянству, я узнала, только прочитав некролог на смерть его отца. Возможно, он немного человечнее других, потому что вырос здесь, в этом тесно сплоченном сообществе на маленьком клочке суши посреди океана. Но все-таки порой и у Хью проскальзывают легкие нотки снобизма, особенно когда мы навещаем его сестру в Суррее или гостим у его приятелей в их загородных поместьях или лондонских особняках.

Я боюсь ехать на большую землю, это правда.

Меня поддразнивают, полагая, что я, деревенщина и американка, не замечу, а мне остается лишь вежливо улыбаться и подыгрывать – иное только докажет их правоту.

Я никогда не жалуюсь Джо в открытую, лишь изредка позволяю себе обронить пару фраз – мой способ чуточку разрядиться. Она тоже никогда не критикует Хью и впрямую не высказывает недовольства высшими классами. Джо говорит о британскостии о том, до чего все это нелепо, – говорит извиняющимся тоном, словно и она, и прочие представители среднего класса непосредственно к этому причастны, что само по себе очень по-британски.

– Джо, как и ее родители, появилась на свет в Бристоле, тогда как обе ее бабушки и оба дедушки были выходцами с Ямайки. Интересно, чувствует ли она себя отчасти иностранкой изза происхождения? Подозреваю, что нравлюсь ей именно тем, что я американка, хотя лично меня это дико напрягает, особенно сейчас, когда в глобальной войне нам противостоитвесь мир. Из какого-то непонятного упрямства я цепляюсь за свой американский английский, акцент и вокабуляр, но, честно признаться, в Британии мне гораздо лучше. Досадные пустяки – вот и все, что иногда раздражает. Продуктовые упаковки, которые так просто не вскрыть. Цитаты из ситкомов, которых я не видела. Трудности в толковании этикета – она действительно приглашает меня на чай или это просто формальная вежливость? Внутренние сомнения: не слишком ли я несдержанна, не слишком ли порывиста, не слишком ли я – это я? Шуточки, понятные только Хью и его друзьям. Старинные традиции, смысла которых мне никак не уразуметь. Надеюсь, никто не попытается нагрянуть на остров в День «Д», – Джо хмурит лоб, – это может плохо закончиться.