Онлайн книга «Диавола»
|
Изображение этой кокетливой дамы вызвало много споров, поскольку ею могла быть любая из множества светских львиц Флоренции, следовавших тогдашней моде на светлые локоны. Особый яркий оттенок желтого, которым Якопо выписал волосы неизвестной флорентийской аристократки, служит аргументом тем, кто узнал в загадочной модели Катерину Колонну, признанную красавицу того времени, известную не только кудрями цвета «неаполитанский желтый», но и подозрительной быстротой, с которой та превратилась из смущенной новобрачной во влиятельную вдову. Версия с Катериной определенно прибавляет интриги улыбке «Флорентийки» Якопо дель Селлайо, хотя портрет и сам по себе является одним из наиболее выдающихся произведений автора. Неаполитанский желтый[65]. Действительно ли Катерина красила волосы гребаной окисью свинца, а не окунала их в мочу, как поступали все прочие молодые щеголихи? Ей явно хотелось выделяться. Что ж, она нашла для этого способ и в процессе окончательно спятила, но это пустяки, ведь стоило ей появиться во дворце, и все взгляды обращались в ее сторону. В этом была ее власть. И еще большей власти можно было добиться, став «влиятельной особой». Катерина не утратила ума, подумала Анна, но сделалась невероятно бездушной, безрассудной и беспощадной. Анна оторвалась от книги, обвела взглядом комнату. – Катерина? – вслух произнесла она. Ей ответила лишь стая китов с телеэкрана. Что, наконец-то подействовала полынь? Или соль у порога, или десяток nazar boncuğu[66], развешанных по квартире? Едва ли. Все как будто бы вернулось в норму, однако Анна не доверяла затишью. Мышцы на шее напряглись, словно плечики для одежды, с которых свисало все тело. Чистя зубы перед сном, она обнаружила, что задерживает дыхание. Только когда перед глазами поплыли цветные пятна, она втянула ртом воздух вперемешку с пузырящейся белой пеной, и ее чуть не стошнило. Дыши, приказала она себе. Дыши ровно. На ночь она приняла снотворное. На всякий случай. Сны были обычными, незапоминающимися, странными в самом прозаическом смысле, а потом она вдруг очутилась в башне. Темнота. Окон нет – замурованы. Запах глины и пыли. Анна со смехом развернулась, и ее желтые волосы рассыпались по плечам, хотя она оставалась невидимой. Другие, что были здесь, – живые – казались полупрозрачными, хрупкими. Отчетливее всего ощущался их страх. Анна почувствовала его вкус, высунув почернелый язык. Угрюмый священник в длинном одеянии был у них главным. Он начал разбрызгивать воду из склянки, и Анна, к своему изумлению, поняла, что капли этой воды, соприкоснувшись с ее кожей, вскипают и по-настоящему жгутся. Она зашипела от боли и прижалась к дальней стене. Священник продолжал нараспев читать молитву. До Анны дошло: люди хотят от нее избавиться. Изгнать ее. Этот способ не работал, но, кажется, они взялись делать что-то еще. Теперь на нее что-то давило, воздух вокруг сгущался, сковывал по рукам и ногам. В ярости она взвыла – люди затряслись, а тонкий голос священника дрогнул, хотя тот, часто моргая, не остановился, – и попыталась проскользнуть мимо них, но обнаружила, что путь закрыт. Если бы ей удалось к кому-нибудь прилепиться, спрятаться в одном из тел, она бы сумела выбраться, но – нет. Шею каждого защищал оберег, и не только нательный крест, а еще и корничелло, поэтому войти в живых она не могла. |