Книга Ужас Рокдейла, страница 37 – Иван Кустовинов

Когда он доковылял до магазина, там его ждал еще один сюрприз: почти все полки были сметены подчистую, и только ряд стеллажей был не тронут.

Озадаченно почесав макушку и смачно перднув, Джордж заторопился в отдел алкоголя. Там он издал вопль невероятного облегчения, потому что спиртного было предостаточно. Забив им доверху корзину, он направился к кассе.

Расплатившись, Маклейн вышел на улицу и сразу же приложился к бутылочке виски, привычно открыв ее редкими зубами. Горло приятно обожгло, по телу пробежала волна тепла, а в голове все мгновенно прояснилось. Причмокнув от удовольствия, Джордж хриплым голосом издал нечто отдаленно напоминающее человеческую речь, разобрать которую простому обывателю не представлялось возможным.

С довольным лицом, заплывшим от ежедневной пьянки, уже не обращая никакого внимания на творившуюся вокруг суету и наслаждаясь ласкающим его слух мелодичным позвякиванием в пакетах бутылок спиртного, он отправился восвояси, намереваясь продолжить длившийся вот уже несколько лет запой.

Придя домой, пьянчуга бросил сдачу к остальным деньгам, которых, кстати сказать, от полученного после смерти матушки наследства оставалось совсем немного. Однако Джорджа это мало беспокоило, и он прямо-таки ввалился в кишевшее клопами кресло, с наслаждением потягивая теперь уже пиво.

Хриплым невнятным голосом он весело что-то напевал себе под нос и с вожделением рассматривал единственную вещь, служившую украшением его жилища. Это был большой плакат, на котором, сверкая всеми своими прелестями, во весь рост была изображена некая голая девушка. Для Джорджа не было большей радости, чем сидеть тут с бутылочкой спиртного и рассматривать эту дивную красотку с шикарными бедрами, длинными ногами, пышными спелыми грудями и обворожительными сочными губками. Ему казалось, что она позирует здесь только для него, и он сильно ревновал ее к любому, кто смотрел на эту дивную красотку. Пару раз он даже затевал драку со своими дружками-собутыльниками, имевшими наглость коситься на его Франческу, как он ее называл. Плакат был не только единственным украшением квартиры, но и единственным чистым, не забрызганным ничем местом. В те моменты, когда его состояние позволяло это делать, Джордж аккуратно протирал его тряпочкой и сдувал со своей Франчески каждую пылинку. И конечно, он не смел прикасаться к ней грязными руками. А однажды он притащил откуда-то цветы и положил к ее ногам. Ему даже показалось, что красотка разомлела, и тогда Джордж вытащил из штанов свой сморщенный стручок и несколько раз от всей души его передернул, после чего впервые за несколько месяцев уснул не оттого, что перебрал с алкоголем, а просто потому, что был на редкость счастлив и расслаблен.

Допив банку и бросив ее в угол комнаты, чем пополнил свою и без того огромную коллекцию, Маклейн отправился в туалет справить нужду.

Спустив штаны и расставив ноги, он, продолжая что-то неразборчиво напевать, с упоением поливал мимо толчка, как вдруг с удивлением обнаружил внутри унитаза какое-то движение.

Джордж протер глаза и посмотрел еще раз, но наваждение не исчезло — более того, ему даже почудилось, что на дне сортира неясно проступает силуэт лица. Издав изумленный возглас, он нагнулся, чтобы рассмотреть необычное явление получше.