Книга Ужас Рокдейла. Парад мертвецов, страница 96 – Иван Кустовинов

Питер немного помолчал, а потом, все же решившись, заявил ей:

– Но у меня тоже будут некоторые условия.

Девушка замерла, перестав разжевывать еду, и вопросительным взглядом на него посмотрела.

– Во-первых, учти, что теперь я настроен абсолютно серьезно, и если ты вдруг не готова к серьезным отношениям и к браку, то нам с тобой, увы, не стоит больше быть вместе.

Долорес поперхнулась и здорово раскашлялась. Фальконе пришлось немного постучать ей по спине, чтобы ей немного полегчало.

– Я согласна, – проглотив наконец пищу, раскрасневшись до невозможности, вымолвила она.

– И вот что еще: я хочу усыновить одного ребенка.

Тут уж у Долорес от неожиданности просто отвисла челюсть, а глаза от удивления округлились до предела.

– Подожди, я тебе сейчас все расскажу. – И детектив Фальконе рассказал все о Майкле Бишопе, не забыв вставить в повествование слова Дейва, который говорил о том, что ребенку в детском доме окажется очень несладко, а приемными родителями вполне могут оказаться какие-нибудь извращенцы.

Долорес немного помолчала и только потом заговорила:

– Питер, ты понимаешь, что решение усыновить ребенка, тем более в таком возрасте и тем более перенесшего такой шок, это очень, мягко сказать, ответственное решение. Ты уверен, что готов к этому?

– Я – да. Но прошу тебя, пока ты не увидишь этого мальчугана, не говори ничего, хорошо? Обещай, что скажешь мне свое решение только после того, как мы сходим и навестим его в больнице, окей?

– Хорошо, мы сходим к нему. Но вот только почему ты, Питер, вдруг решил, что органы опеки тебе так просто отдадут этого малыша? Я слышала, что у них там весьма суровые требования и процедура оформления достаточно непростая.

– О, об этом не беспокойся, дорогая, у меня есть кое-какие родственники, которые помогут все сделать. Кажется, начальник опеки – мой троюродный или четвероюродный брат. В общем, я точно не знаю, кем он мне приходится, но уверен, что он с легкостью поможет нам все сделать.

Долорес всплеснула руками.

– У вас, итальянцев, что, абсолютно в каждом заведении и вообще в любом месте на Земле обязательно есть какие-нибудь родственники?

– Уверен, что так оно и есть, – ответил ей Питер, и они оба весело расхохотались.

В феврале, сразу после Дня сурка, пообещавшего, что зима в этом году кончится еще не скоро, в центре Рокдейла было многолюдно и празднично, несмотря на то, что дул ледяной, пронизывающий ветер, буквально сносивший с ног. Однако все, не обращая внимания на ужасную погоду, с нетерпением дожидались появления свадебного кортежа.

На центральной площади, перед знаменитым фонтаном в виде гризли и огромным сверкающим великолепием зданием городского суда, собралась разношерстная толпа. Здесь были полицейские в парадных костюмах, местные жители, одетые во что попало, а также многочисленные представители итальянских фамилий, шумно и энергично разговаривавшие между собой то по-итальянски, то по-английски.

Вскоре вся площадь загудела и огласилась радостными возгласами и улюлюканьями. Впереди показалась свадебная процессия. Из люка белоснежного лимузина высовывалась огромная фигура Питера Фальконе, миниатюрная фигура в восхитительном и изящном платье его супруги Долорес, а также маленькое кудрявое улыбающееся лицо Майкла Бишопа. Мальчик по-прежнему почти что не разговаривал, но уже несколько месяцев, как на его лице периодически мелькала улыбка, а это, по словам доктора Бертинелли, уже очевидный прогресс.