Книга Каждому свое, страница 81 – Леонардо Шаша

Случается и такое, что один из них падает, пронзенный пулей, уже после примирения, слишком понадеявшись на заключенный договор о дружбе.

Но вот в какой-то момент случаи отмщения учащаются, захватывая все новые ступеньки иерархической лестницы. Обычно такой взлет мести сопровождается, со стороны ее организаторов, готовностью пойти на мировую; и именно тогда стекаются старейшины из ближайших деревень, чтобы усадить за стол переговоров враждующие стороны и убедить молодых в том, что невозможно желать всего сразу, а стариков – что невозможно держать всю власть в своих руках.

Заключается перемирие, скрепленное договором. И сразу же, после происшедшего примирения и слияния групп, с молчаливого и полного согласия всех членов мафиозного сообщества, устраняется один из главарей; либо он эмигрирует, либо уходит на пенсию, а то и просто – его убивают. Но на этот раз все происходит иначе. Прибывают старейшины, встречаются делегации от двух группировок; и затем, вопреки заведенной традиции и ожиданиям, полоса казней продолжается; еще более лихорадочнее и неумолимее. Обе стороны перед старейшинами обвиняют друг друга в вероломстве. Деревня совершенно не понимает, что же такое происходит. Ничего не понимают и карабинеры.

Но, к счастью, у старейшин трезвый рассудок и холодный ум. Они еще раз усаживают за стол переговоров обе делегации; составляют список жертв за последние шесть месяцев, и путем сопоставления ответов «это наше убийство», «это, тоже наше» и «здесь мы совершенно не при чем», приходят к совершенно парадоксальному заключению, что две трети из этого списка пало от какой-то неведомой руки. Итак, что это – какая-то третья таинственная группа, совершенно незримая, уничтожающая обе почти официально признанные группировки? Или же тут действует какой-то мститель-одиночка, загнанный зверь, сумасшедший, убивающий из чисто спортивного интереса членов обеих группировок мафии?

Растерянность царит всеобщая. В том числе и среди карабинеров; которые, хотя и подбирали убитых с определенным чувством удовлетворения (смерть от лупары, охотничьего ружья, которое мафиози используют для убийства своей жертвы, была справедливым возмездием этим преступникам, поскольку любые улики были бессильны пред ними), при всех тех заботах, которые им доставляли дезертиры, ожидали и жаждали, чтобы кровная месть в деревне все же прекратилась.

Старейшины, установив фактическую сторону дела, поручили обеим группировкам найти пути для скорейшего решения проблемы; но те поспешили ретироваться, так как ни одна из сторон (и даже обе стороны вместе взятые) теперь не могла гарантировать даже собственную безопасность. Мафиози тут же принялись строить различные догадки насчет происходящего; но вследствие страха, сознания того, что они являются предметом чей-то неизвестной вендетты, или просто каприза, очутившись неожиданно в том положении, в которое они сами обычно ставили честных людей, совершенно ничего не могли понять и были полностью деморализованы. И не нашли ничего лучшего, как обратиться к карабинерам, с тем, чтобы те, как можно скорее, провели соответствующее расследование. Тщательное, действенное, по всей строгости закона. Но все же, где-то в глубине души, они сомневались в успешности такого расследования. Могло случиться так, что именно карабинеры, которым никак не удавалось справиться с ними с помощью закона, занялись этой охотой, столь коварной и не знающей пощады. Если правительство, стремясь избежать перенаселения страны, то и дело допускает распространение эпидемий холеры, то почему было не предположить, что и карабинеры решили тайно истребить мафию?