Книга Безмолвный Крик, страница 91 – Саша Хеллмейстер

– Ты умерла?! Или оглохла? Я отбила себе всю руку, пока стучалась. И почему ты вообще закрылась?

Я растерянно промолчала, и это рассердило её ещё больше. Она была в пижаме и с волосами, убранными в низкий пучок.

– Я срежу эти замки, – пригрозила она. – И почему у тебя так холодно?

– Ну…

– Зачем ты открыла окно?

– Я… – Зачесался кончик носа. Так было каждый раз, когда я лгала. – В него птица стукнула. Голубь. Хотела посмотреть.

– Какая птица? Господи… – Кажется, она меня почти не слушала.

– Прости, я как раз ложилась спать. – Оправдание было так себе.

Мама сложила на груди руки.

– А я вообще-то не могу уснуть, когда меня пытаются заморозить насмерть, – передразнила она и толкнула дверь.

Она просканировала комнату, будто я здесь кого-то прятала, но кроме меня там никого не было – сейчас, по крайней мере. Почему-то от этой мысли я улыбнулась.

– Закрой окно и ложись спать, – резко сказала мама. – И не вздумай больше запираться. С чего вдруг ты так начала делать?

– Ладно. Я просто…

Но она уже хлопнула дверью и ушла. Вот и славно. Я прислонила ладонь ко лбу и вздохнула. Что за ночка.

Я поплелась к окну, опустила его и, включив верхний свет, проверила всю комнату, даже заглянула под кровать. И успокоилась, когда поняла, что теперь по-настоящему осталась одна.

Я легла в кровать прямо поверх холодного одеяла и кое-что вспомнила.

Подняв ночнушку, посмотрела на след от укуса у себя на бедре и провела по покрасневшей коже пальцами. Укус горел, будто меня через него заразили бешенством. Потом обратила внимание на насечку в полу. Я снова встала, не в силах успокоиться, и обошла то место кругом. Нож, который Крик тогда вонзил в доску, показался мне идолом, поставленным в честь зловещего божества. Присев на колено, я коснулась половицы и шрама, оставленного на ней.

В тот момент на меня навалилась вся чудовищная усталость.

Я упала в постель, теперь уже – закутавшись в одеяло. Постепенно приходило осознание произошедшего. Обняв себя за плечи и сжавшись, я повернулась лицом к окну, боясь, что, если усну, он вернётся ко мне. Ещё долго караулила свой сон, смаргивая беспомощные слёзы, но потом всё же провалилась в беспамятство, липкое и чёрное, и спала слишком беспокойно, чтобы отдохнуть.

В психиатрическом отделении городской больницы Скарборо Трейси МакДермут, дежурная медсестра, отошла от палаты 14-F в час пятнадцать ночи, проведав недавно поступившую пациентку. А в час сорок Лорен Эбигейл Чейз, поступившая в тяжёлом шоковом состоянии, была уже мертва. Никто не знал, что случилось той ночью и откуда Лора из палаты 14-F достала верёвку.

Родителям сообщили, что их дочь пережила огромный стресс в связи со смертью друга и покончила с собой, но у помощника шерифа, Лайла Стивенса, не было ни единого сомнения в том, что девчонке помогли. Смогла бы она сама подвинуть тяжёлую больничную тумбу к крюку люстры? Закинуть на этот крюк петлю? И сделать на верёвке такой крепкий, такой профессиональный узел? Хватило бы сил толкнуть опору из-под ног? Медсестра говорила, в отделении было тихо. Что ж, если бы Лора Чейз, весившая меньше самки сенбернара, пнула тумбу и у неё получилось опрокинуть её, Лайл был уверен – на весь этаж стоял бы дикий грохот. О нет, либо медсестра реально что-то слышала, но проспала свою смену, либо девочке любезно помогли.