Книга Безмолвный Крик, страница 9 – Саша Хеллмейстер

Кейси не знала, сколько времени выиграла для полиции. Но полицейских сирен не слышала. Она с надеждой посмотрела в панорамное окно на кухне. Дворик видом выходил на шоссе. А что, если ей удастся отвлечь убийцу и сбежать? Она подумала, и подумала очень серьёзно.

И написала:

«Да».

Всё вокруг стало тишиной и тьмой. Кейси замерла, отложив планшет в сторону, и села на колени. Она напряжённо вслушивалась в каждый шорох и скрип в большом доме своих родителей. Сообщений больше не было, телефон молчал. Только её сердце взахлёб билось в груди. Нож в руке совсем не успокаивал. Она не была уверена, что сможет им кого-то ударить.

Вдруг в стекло что-то грохнуло с такой силой, что Кейси показалось – содрогнулся даже пол под ней. А потом окно осыпалось искристым дождём, целым водопадом осколков. Кейси завизжала от ужаса. Прижав к груди телефон, она бросилась прочь, но в неё швырнули что-то большое, влажное, скользкое. Это сбило Кейси с ног, придавило своей тяжестью. Она упала, ударившись спиной о диван и исцарапавшись об осколки – хрустким серебряным ковром они теперь выстилали паркет. Кейси взглянула перед собой и завопила. Это были Бен и Джулс. Окровавленные. Мёртвые. Со слипшимися в крови волосами. С вырезанными рваными впадинами вместо глаз. С отрезанными носами. Изо ртов по подбородкам широкими полосами текла кровь. Кейси попыталась отпихнуть обоих с себя и пропорола руку крупным осколком стекла, вскричав от обжигающей боли. А потом услышала чьи-то шаги.

Хруп. Хруп. Хруп. Тяжёлые шаги в тяжёлых чёрных ботинках. Кейси подняла взгляд на того, кто невозмутимо навис над ней. В руке у него был нож, на лице – белая маска. Она сначала ошарашенно подумала, что это был бледный хмурый человек, но потом увидела чёрные дыры вместо глаз и чёрные бесстрастные губы. Кровавые слёзы стекали по его впалым щекам и острым скулам.

– Привет, Кейси, – сказал он и склонил голову чуть набок.

Даже с дороги можно было услышать её громкий крик.

Скарборо. Штат Мэн. 29 августа 2020 года

Три. Два. Один.

Мама провернула ключ в замке и толкнула дверь. Та стукнула о стену в коридоре, и первым делом в столбах солнечного света затанцевала поднявшаяся пыль.

Мы дома.

– Какой-то он старый, – сказала Хэлен и скривилась. – И двор дурацкий. У соседей совсем нет детей? Только кошки?

– Кошки – это даже хорошо, – сказала я. – Лучше кошки, чем дети.

– Мне здесь не нравится, – заявила Хэлен.

Мама не слушала. Она спустилась с крыльца и уже вовсю командовала грузчиками. Кому что выносить из грузовика, где ставить коробки и как лучше разместить диван в гостиной. Накануне она наняла человека, который очистит дорожки и лужайку от сорняков. Это было очень кстати: дорожка чертовски заросла, и было вообще не видно, где гранитные плиты вдавились в землю.

Хэлен полезла в почтовый ящик и сообщила, что нашла там паука.

– Замечательно, – сказала мама и вздохнула, с видом великомученицы оглядев наш дом от фундамента до конька старой черепичной крыши. – Что ж, он малость запущен, но здесь сносно.

– В Чикаго было лучше, – буркнула Хэлен.

Мама ничего не ответила. Оживившись, она крикнула грузчикам, чтобы были поаккуратнее с её письменным столом: это винтаж. Винтажным она называла свой старый нелепый стол из Чикаго, ага.