Книга Безмолвный Крик, страница 40 – Саша Хеллмейстер

– Ладно, уговорила. Может, и я выпью…

Здесь было темно и душно. Кто-то пожаловался на это, тогда открыли дверь в смежную малую гостиную со столовой, а ещё – окна, которые выходили на лужайку. Вдоль них росла высокая зелёная изгородь.

– Там Бен, – вдруг оживилась Дафна и поправила светлые локоны. – Ну ты его точно знаешь. Он играет в американский футбол за «Пум». Лайнбекер.

– Мне это ни о чём не говорит.

Она закатила глаза и взяла меня за подбородок, повернув силой лицо, куда надо было смотреть.

– Высокий бледный брюнет.

Я прищурилась. Он был прехорошенький, с ямочками на круглых щеках: пил с другом у стены пунш.

– Вот это другое дело.

Дафна улыбнулась и отпила ещё из своего стакана. Не знаю, что там подлили, но глаза у неё здорово заблестели. Я понюхала свой напиток и сделала глоток. Он жгуче прокатился по горлу. Господи, да там водка!

– Эй. – Я коснулась плеча Дафны. – Не налегай так на пунш, он алкогольный.

– Всё быстро выветрится, – отмахнулась она. – Послушай, как я выгляжу?

– Пьяной, – честно сказала я. – Но чертовски симпатичной.

Она рассмеялась и сморщила нос. Залпом допила пунш в своём стакане и вручила мне уже пустой.

– Всё, пожелай удачи.

– Охмури его! Давай!

– Иди ты, это не похоже на «удачи тебе, Дафна»!

Она вошла в толпу и исчезла в ней. В такой темноте – неудивительно: люди стали просто силуэтами без лиц и личностей. Одну часть большой гостиной освещали только споты возле окон, другую – хмурый свет от входной двери. Знакомых здесь было мало, и я подумала – надо бы выбраться во двор к Энтони, тем более здесь музыка становилась всё громче. Многие ребята явно выпили. Я отлепилась от стены и, работая локтями, вошла в круг танцующих, не представляя, сколько же народу сюда набилось. Уж явно не одна старшая школа Скарборо. Кажется, здесь молодёжи куда больше, чем в целом городе, – как так, что за магия? Вдруг кто-то позади крикнул:

– Эй, ребята! Ребята! Разбирайте маски!

Я остановилась и обернулась: в дверях стоял сам Карл Мейхем, загорелый и кудрявый, с очками для зрения, надетыми, как ободок, поверх русых волос по уши. В руках у него была большая картонная коробка. Рядом стоял его темнокожий друг и держал две бутылки пива. Со всех сторон толпа зашумела:

– Ого!

– Клёво, клёво.

– Привет, Карл!

– Ты видел эти маски? Жуть.

– Только не говорите, что Кокс замочил чувак в такой маске.

– Не. Её Бен выпотрошил.

Люди подходили к коробке, покрывали лица простыми белыми масками, имитирующими человеческое лицо, и снова пускались в отрыв. Вечеринка была всё меньше похожей на дань памяти усопшим, или как там это назвали? Я поморщилась и поискала взглядом Дафну и Бена, но нигде их не нашла. Толпа разошлась по двум комнатам – десятки безликих человек. Мне стало не по себе. Я снова направилась к выходу, но кто-то плотно закрыл дверь, и она будто растворилась в темноте. А потом над потолком зазвучал молитвенно трепетный мужской голос, выпевая почти по-церковному слово за словом, и ребята вскинули руки вверх, взревели, потребовали сделать ещё громче.

Я эту песню знала, хорошо знала – Тайп-О-Негатив, уже почти классика рока. И слова я выучила почти наизусть, затерев когда-то компакт-диск с альбомом этой группы до дыр.