Книга Мистер Буги, или Хэлло, дорогая, страница 51 – Саша Хеллмейстер

На улице дождь усилился так, будто все ангелы мира решили заочно пролить над Смирной слезы. Хэл снял замшевую куртку и накрыл ею Конни.

– Это зачем? – спросила она, порозовев.

Он придержал куртку над ее головой и сказал:

– До машины еще дойти надо. Мы припарковались, как назло, вон там. Ну и непогода!

– Ага. А ты как же?

– Тыковка, – он покачал головой. Отвечать дальше не стал, и Конни все поняла.

Та же фигня про мужчину и запара про дядю. Дядя Хэл, хотелось бы ей, чтобы у тебя была амнезия и ты забыл, кто кому здесь родственник.

У него и так на душе паршиво было от ее чертовых разговоров и чертовой заботы. Он взял ее за руку, чтоб она заткнулась поскорее и не травила его опиумом из полных ласки взглядов, и они побежали к «Плимуту».

Пришлось лавировать между машин по залитой серым асфальтом парковке, разлинованной белой краской. Дорога казалась ровной только на первый взгляд: в небольших углублениях и местах, где асфальт просел, скапливались лужи. Они отзеркаливали хмурое небо бликами, бензиново разливались у колес чужих тачек, и Хэл, торопящийся к «Плимуту» под дождем, сморгнул капли с ресниц, утер глаза рукавом мокрой рубашки и обернулся на Конни, которую тянул за собой, как на буксире.

У него болело все внутри, будто кто-то выстрелил в него и забыл, что нужно таких доходяг либо лечить, либо добивать. Хотя добить, конечно, было гуманнее.

Конни придерживала его куртку за края и торопливо обходила лужи, изящная, но такая еще маленькая, что он с ужасом подумал: мать твою, как ее убивать? Ведь она не как те, остальные, на заднем дворике чертового дома тетки Терезы. Совсем не такая, сколько ни подлавливай. Он сделал пометки карандашом, но был готов их стереть, едва она щелкнет пальцами. И если потом он умрет от собственного удушья или выблюет сердце наружу, плевать. На другой чаше весов его личных страданий была ее жизнь.

Он машинально придержал Конни за локоть, чтобы она не поскользнулась на мокром асфальте, хотя мог в одну секунду сломать ей шею. Он ухаживал уже не для того, чтобы расположить ее к себе. Он по глазам видел – ей и без того было с ним хорошо. Так зачем стараться, когда все и так катится в ад, где сатане станет душно?

Хэл отвернулся к «Плимуту», достал ключи из кармана, открыл дверь перед Конни и усадил ее в салон. Пока она не начала сопротивляться, бросил:

– Без возражений.

Только положил ладонь ей на макушку, чтоб она не стукнулась головой, когда садилась в кресло.

Ее волосы щекотали ему руку. Путались рыжиной, цеплялись, как аспиды. Он едва сдерживался, чтобы запустить в них пальцы.

«Тебе нужно будет придушить ее, ты в курсе?»

Он был уже в этом не так уверен.

Хэл очень медленно обошел «Плимут» по дальнему радиусу. Он ужасно хотел, чтобы его переехала машина прямо тут, но машины не было – боже, почему? Затем, прямо у водительского места, запрокинул к небу голову и подождал несколько секунд.

Небо смотрело на него с холодным укором. Громоздко ворочалось тучами и плакало дождем. У Хэла промокла рубашка, так, что прилипла к телу, а волосы стали колючими. Он знал, что достаточно нескольких секунд, чтобы склонить чашу тех весов к важному решению. Он проглотил комок в горле и подумал: а может, сумеет как-то обойти Смирну? Может, убедит себя в том, что ему туда на самом деле не нужно?