Книга Мистер Буги, или Хэлло, дорогая, страница 27 – Саша Хеллмейстер

– Потому что в здешних местах уже десять лет кряду ходят слухи, что появился свой настоящий серийный убийца, хэллоуинский душитель…

– Вау, люди ему и прозвище дали?

– Конечно. Местные прозвали его Мистер Буги. Ты знаешь, многие до сих пор не решаются ходить по домам за сладостями…

– Какой бред, – усмехнулась Стейси. – Я с детства наряжалась на каждый Хэллоуин и шлялась по домам до полуночи. Знаешь, сколько конфет приносила?

Девушки рассмеялись. Конни сложила тарелки стопкой и кивнула:

– Да. Я тоже. Но это просто дурацкий подкаст, и потом, там сказали ведь – ходят слухи, что в некоторых городах…

– Значит, этот выпуск – просто лажа. Хотя мне всегда нравилось их слушать. Типа, чуваки рассказывают самые интересные факты о нашем штате.

– Круто. Часто ты их слушаешь?

– С прошлого года, наверное: подписалась из-за Дэвида… Но вообще, я слышала что-то об этих убийствах. Писали о них на новостном портале, а у Кэролайн Ноубл с третьего курса, кажется, даже кто-то погиб. Не помню, кузина, что ли?

Конни снова подняла глаза на дядю. Поискала его взглядом. Там, у высоких кустов жимолости, где он ковырялся в газоне, было пусто. Тогда она украдкой обернулась и поглядела в коридор: там тоже никого. Она сама не понимала, зачем сделала это. Кажется, просто так, но в груди появилась странная тревога. Она положила полотенце на кухонный стол и взяла тарелки.

Только что был. И вот его нет.

Стейси рассказывала, что подкаст этот ей показал бывший. Он, мол, там работал в студии звукозаписи оператором. Констанс прижала к себе тарелки – тяжелые, черт! – и понесла к высокому деревянному буфету, который стоял сбоку, между проходом в гостиную и дверью в кладовку.

Конни, остановившись у входа на кухню, медленно всмотрелась в затканную солнцем гостиную. В ней – никого. Она с сомнением взялась за дверцу буфета, кое-как удерживая тарелки одной рукой.

– Попалась! – вдруг сказал он со спины.

От неожиданности Конни вскрикнула и едва не выпустила тарелки из рук. Но дядя Хэл словно обнял ее, протянув руки вдоль талии, склонившись так, что Конни услышала его дыхание у себя на шее, и, низко рассмеявшись, подхватил всю стопку, легко забрав ее. Стейси-Энн тоже рассмеялась, повесив полотенце себе на плечо.

– Ну и вид у тебя был! – сказала она.

– Подныривай, – велел дядя, и Конни, все еще холодная от испуга, выскользнула из объятий и наклонилась у него под руками.

– Я не против был бы искупаться, – заявил дядя Хэл и поставил тарелки не вниз, как планировала Конни, потому что сил дотянуться до верхней полки ей не хватило бы, а туда, куда требовалось. – Весь в земле и траве. Кстати, советую вынести на террасу мусорное ведро. Ваши друзья не знают, куда девать пустые пакеты и бутылки.

– Черт бы их побрал, – протянула Стейси и, нырнув в кладовку, вытащила оттуда пустое ведерко. – Я сейчас.

– Не хочется, чтобы они загадили там все или начали кидать мусор в кусты, – напоследок бросил Хэл, провожая ее взглядом в спину.

Когда Стейси вышла из кухни, а они с Констанс остались наедине, Хэл осторожно прикрыл буфет, звякнувший цветным стеклом, и привалился к нему плечом, с улыбкой глядя на девушку:

– Ну? Ты не против будешь?

– Не против чего?

Улыбка у него была что лед. Кажется, губы растянуты, зубы обнажены, но это больше походило на оскал – потому что глаза под очками совсем не улыбались. Он повторил: