Книга Гитлер: мировоззрение революционера, страница 298 – Райнер Цительманн

В аналогичном направлении указывают также высказывания Гитлера, сделанные перед группой товарищей по партии, об этих словах сообщает Альберт Кребс, с 1926 г. возглавлявший местное подразделение НСДАП в Гамбурге[1654]. «Сначала, — сообщает Кребс в своих воспоминаниях, — Гитлер, отвечая на поставленный мной вопрос, в общих чертах обрисовал картину национал-социалистской конституционной реформы и законодательства. Подвергая яростным, хотя и не совсем необоснованным нападкам юристов и бюрократов, он высказал мнение о том, что законодательный орган должен бы создавать всегда лишь каркас, а не некий опус из уставов и параграфов, скрупулезно изложенных до последней детали. Нельзя, чтобы жизнь оказывалась задушенной под массой букв, а органичное дальнейшее развитие сделалось невозможным. Гитлер прямо ссылался на пример Англии, который он, однако, явно не распознал в его истинной сути либо из-за недостатка знаний, либо из-за преднамеренно доктринерской ошибочной оценки и представил именно таким образом»[1655]. Существенным является высказывание Гитлера о том, что нельзя допустить, чтобы «органичное дальнейшее развитие сделалось невозможным». Гитлер выступал против «преждевременного» конституционного законодательства не из-за отсутствия интереса к внутриполитическим вопросам, а потому, что такой подход вступил бы в противоречие с его концепцией постоянного продолжения революции. Закреплять существующее положение дел посредством точно сформулированной конституции означало бы по собственному усмотрению на определенной стадии прервать революционный процесс.

Хотя Гитлер после захвата власти неоднократно оповещал о предстоящем проведении конституционной реформы[1656], такие высказывания носили, пожалуй, в основном тактический характер. Так, Отто Мейснер, который был статс-секретарем еще при Эберте и Гинденбурге, а затем при Гитлере, пишет в своих воспоминаниях, что по его впечатлениямо Гитлере, которые он почерпнул во время его «совещаний с Гинденбургом и других конфиденциальных бесед в узком кругу в тот период [вскоре после захвата власти. — Р. Ц.]», он считал вероятным, что Гитлер «после своего первоначального революционного политического старта, после провала своего мюнхенского путча и опыта общения со своими соперниками в партии пришел к убеждению, что в связи с внутриполитическими и внешнеполитическими причинами представлялось целесообразным как можно скорее отказаться от революционных методов его борьбы за власть и пойти по пути эволюции, которая единственная могла обеспечить стабильность и долговременность его правления и внешнеполитическое признание его нахождения у власти. Получив власть законным путем, он серьезно намеревался посредством реформы империи и конституции, решение о которой должен будет принять рейхстаг, выступая в качестве учредительного собрания, устранить раздувание и избыточность парламентаризма и править с помощью скорректированной имперской конституции под контролем народного представительства и с допуском конструктивной оппозиции (sic!). В этом смысле он постоянно высказывался в личных беседах в первый период своего пребывания на властном посту; он подчеркивал при этом, что не отвергает демократию как таковую, но хочет заменить нынешнюю связанную с партиями демократию прямой демократией граждан, выстраивающейся снизу вверх. Местные и районные руководители должны были бы избираться, гауляйтеры и министры — назначаться фюрером и утверждаться имеющими право голоса избирателями путем голосования, законы — приниматься сенатом, в котором должны были бы быть представлены представители всех профессиональных групп. Когда и по какой причине он отказался от замысла конституционной реформы такого рода, побудило ли его к такой перемене взглядов не встретившее сопротивления самоотречение тогдашних партий и оглядка на радикальные элементы его собственного движения, которые олицетворяли Геббельс, Гесс и Гиммлер, либо же его собственное стремление к тотальной власти, по всей вероятности, установить будет уже невозможно никогда»[1657].