Книга Гитлер: мировоззрение революционера, страница 222 – Райнер Цительманн

В речи 18 сентября 1928 г. четко проявляется амбивалентное отношение Гитлера к крупному городу: «В прошлом веке из-за невозможности обеспечивать наше снабжение теми припасами, которые плодит наша собственная земля, мы постепенно сконцентрировали это снабжение на наши крупные города. Они стали зародышевыми клетками промышленного развития гигантских городов, технического прогресса, созидательной гениальности, экономических способностей, но вместе с тем также и всех социальных болезней и всего отсутствия корней у этих людей»[1308]. Таким образом Гитлер никоим образом не отвергал крупные города из-за промышленного развития. Он даже ценил их как «зародышевые клетки» технического прогресса, созидательной гениальности и экономических способностей. Его критика крупных городов была вызвана не враждебностью к промышленности, а его расовой идеологией. Поскольку большая часть еврейства была сосредоточена в крупных городах, таких как Вена и Берлин, он рассматривал их как очаги «расового смешения». В особенности к критике крупных городов его привел тот опыт, с которым он столкнулся в Вене и который был мотивирован расовой идеологией. Логический вывод, однако, заключается в следующем: как только программный пункт расовой политики Гитлера, «удаление евреев»[1309], был бы выполнен, его занимающая центральное место критика крупных городов больше не требовалась бы. Тогда остался бы только один пункт для критики, который был высказан, например, в речи Гитлера от 30 ноября 1928 г.: крупный город «отчуждает» своих жителей от «земли», «потому что в крупном городе живут миллионы людей, которые, вероятно, едят три раза в день, не отдавая себе отчета в том, откуда берется пища. Они работают на фабрике, в офисе, на предприятии и убеждены, что именно так они и зарабатываютсебе на жизнь. Но они забывают, что этот хлеб еще надо откуда-то доставить, что увеличение чисто промышленного труда не означает увеличения хлеба насущного. Ибо хлеб насущный народа обусловлен прежде всего размерами его собственного имеющегося жизненного пространства»[1310].

Таким образом, Гитлер считал, что перекос равновесия между сельскохозяйственным и промышленным секторами, вызванный стратегией экономической экспансии, возникновение диспропорции между двумя секторами экономики больше не воспринимается жителями крупных городов во всей полноте, поскольку они, руководствуясь сферой своего опыта, уже не учитывают связь между двумя фундаментальными факторами «жизненное пространство» и «численность населения». Одну лишь эту точку зрения нельзя расценивать как свидетельство антимодернистских элементов в мышлении Гитлера, столь же мало подходят для этого и другие представленные ранее цитаты. Только лишь одно высказывание в речи от 8 декабря 1928 г., которое мы уже цитировали в другом контексте, выражает, что Гитлер, по-видимо-му, в 1928 г. действительно представлял частично антимодернистскую крестьянскую идеологию: «Совершенно иные, чем раньше, мысли овладевают нашим народом, и постепенно в Германии область, связанная с политикой пространства немецкой нации, превращается в область, связанную с экономической политикой. Больше уже не солдат находится на переднем плане, а коммерсант, больше уже не крестьянин, а предприниматель. Город встает на место деревни»[1311]. Еще одно высказывание, которое можно было бы привлечь в качестве доказательства антимодернистской критики Гитлером крупных городов и крестьянской идеологии, датируется 1929 г.: «Возможно, больше всех обладает инстинктом именно крестьянин, которому хорошо знакомы мысли о риске, которому приходится отважиться на то, чтобы провести сев, независимо от того, дают ли небеса свое благословение на это. <…> Народ ныне в асфальтовом духе наших крупных городов постепенно утратил инстинкт»[1312].