Книга 2075 год. Когда красота стала преступлением, страница 93 – Райнер Цительманн

«Поезжай», – как можно спокойнее сказала она, и робокар снова выехал на дорогу. Им предстоял еще долгий путь.

В течение всего этого времени Алика крепко спала на полу машины и ничего не заметила. Когда они добрались до фермы, ее владельцы, Фред и Беверли, тепло встретили их. Но Алика вдруг загрустила и, когда они остались с Алексой вдвоем, призналась сестре:

– Мне будет так одиноко без моих друзей и мамы. Как долго я здесь пробуду? И что я буду делать целыми днями?

Алекса взяла ее за руку и ответила мягко, но твердо: – Обещаю, что буду навещать тебя каждую неделю. Я постараюсь положить конец этому безумию. Я хочу, чтобы ты могла жить свободно и счастливо и чтобы никто не пытался тебя изменить.

* * *

Вот уже несколько месяцев опасность, нависшая над сестрой, укрепляла решимость Алексы. Было очень много причин бороться с системой. Она была ужасно рассержена тем, что из-за своих 99 процентов ей тоже придется столкнуться с репрессиями в университете, а потом и в профессиональной жизни. Но, как и все остальные взрослые женщины, она хотя бы была избавлена от принудительной операции с помощью юридической уловки, которая известна как «дедушкина оговорка» и обычно используется в налоговом законодательстве и в законах о защите инвесторов[13]. А вот Алика под эту норму не подпадала. Как и все красивые пятнадцатилетние девушки, она должна была подвергнуться этой чудовищной процедуре. Родители по всей стране стали отказываться от коррекции зубов, которую уже более полувека проводили детям с двенадцати лет, а подростковые прыщи больше не лечили мазями, как это было на протяжении ста лет, поскольку теперь видели в них источник надежды.

СМИ сообщали об ужасном случае в Техасе. Четырнадцатилетняя девочка с друзьями занималась скалолазанием без страховочного снаряжения. Она упала со скалы и получила рваную рану лица. Вместо того чтобы позаботиться о быстром заживлении, ее родители позволили врасти в рану длинному волосу (как полагают, это был лошадиный волос – как он попал в рану, неизвестно, известно лишь, что одна из подруг пострадавшей девочки увлекалась конным спортом). Волос тянулся от левой стороны носа к левому уху. «Лучше иметь шрам на всю жизнь, чем получить искусственно изуродованное лицо», – сказала мама девочки репортерам на камеру, причем сама Саманта, как звали девочку, с ней согласилась.

«У тебя уже есть парень? Он так же считает?» – спросил ее репортер.

«Нет, – возмутилась ее мама. – Саманте всего четырнадцать, у нее еще нет парня, а когда она станет постарше, ее парень примет ее такой, какая она есть».

Девочка застенчиво кивнула в знак согласия.

Этот случай вызвал бурную дискуссию, первоначально только среди соседей этой семьи, таких же фермеров. Активисты Движения осудили действия семьи Саманты, назвав их «симуляцией уродства» и заявив, что такие действия незаконны. Однако федеральный судья постановил, что существует разница между намеренным нанесением дефектов своей внешности или внешности своего ребенка и образованием шрамов при заживлении ран. Никто не смог бы доказать, что девочка нарочно упала со скалы, чтобы нанести себе травму.

Тем не менее глава местного отделения партии «Справедливость» назвала использование конского волоса для создания постоянного шрама «актом неповиновения» и призвала к более жестким мерам против тех, кто решается на «подобные манипуляции». Она заявила: «Мы обязаны обеспечить такое положение дел, при котором девочки не будут вынуждены выбирать между жизнью в статусе ПК, с одной стороны, и тем, чтобы иметь шрамы в течение всей жизни, – с другой».