Книга 2075 год. Когда красота стала преступлением, страница 68 – Райнер Цительманн

Власти довольно быстро пресекли эту практику и включили попытки обеспечить себе «фейковую уродливость» в список уголовных преступлений, так что соответствующие действия стали преследоваться по закону, в котором говорилось: «Учитывая наше стремление к построению действительно честного и справедливого общества, совершенно необходимо, чтобы женщины прошли сканирование – только так мы сможем с научной точностью определить, у кого из них рейтинг красоты превышает допустимые пределы. Для этого нам необходимо сотрудничество всего населения. Любой, кто до момента обязательного сканирования предпримет шаги по уменьшению уровня своей красоты, будет оштрафован. Тот, кто совершит это нарушение повторно, рискует лишиться разрешения на выезд из страны на срок до трех лет».

Однако этот закон был сформулирован настолько расплывчато, что его было сложно применять на практике. Скажем, было непонятно, что делать, если женщина начала усиленно переедать за два месяца до сканирования, потому что хотела, чтобы ее размеры больше не соответствовали идеалу красоты, а затем, сразу после сканирования, собиралась сбросить лишние килограммы. Находчивые продавцы даже пошли на то, чтобы рекламировать молоко с низким содержанием жира с предупреждающей надписью: «Осторожно, содержит гормоны, такие как IGF-1, которые могут способствовать выработке кожного сала и, следовательно, акне». То, что было замаскировано под предупреждение, воспринималось как рекомендация. И доказать умысел таких действий, с тем чтобы покарать за них, было практически невозможно.

Эта двусмысленность породила поток судебных разбирательств, когда множество женщин начали оспаривать навешивание ярлыка ПК в судах. Многие судьи, обладавшие, что называется, политическим чутьем, подчинились новым веяниям, тогда как другие упорно противостояли поднимающейся волне новой политической культуры. В спорных случаях вместо судьи-человека решение все чаще принимал UltraBrain – как правило, суперкомпьютер выносил решение не в пользу женщин, подававших иски.

Однако было и нечто более тягостное, чем вычеты из зарплаты и коррекция оценок, а именно установившаяся в обществе леденящая душу атмосфера. Отовсюду раздавались лозунги «Красивое – уродливо!» и «Красивое – несправедливо!». Затем само слово «красивый» стало быстро исчезать из общеупотребительного лексикона. Как объяснил один из идеологов Движения, «то, что люди считали красивым, было всего лишь конструкцией, созданной ПК. Многие годы реклама и кино манипулировали нашим восприятием, заставляя боготворить определенные черты лица и формы тела, выставляя их как красивые. Гладкая кожа и симметричные черты прославлялись, но на самом деле эти “красивые” люди скучны, их характеры лишены глубины. То, что считалось красивым, на самом деле было уродливым, потому что истинная индивидуальность задыхалась под тяжестью единообразия. Мы должны перестать называть ПК красивыми женщинами, потому что то, что считается красивым, на самом деле уродливо».

В результате сам термин «привилегированная красавица» становился все менее и менее распространенным, поскольку одним из его элементов было слово «красота». Вместо этого большинство людей стали пользоваться маскирующей суть аббревиатурой: ПК.

Следующей мерой, которую начало реализовывать правительство, стал запрет любой рекламы с участием красивых моделей. Опасаясь, что рано или поздно законодатели обратят свой взор на Голливуд, кинопродюсеры добровольно подчинились тенденции и начали подбирать актрис, у которых индекс ПК был бы гарантированно меньше 90 процентов. Один известный продюсер заметил: «Хотя по этому вопросу могут существовать разные мнения, мы должны признать, что общественные настроения изменились. Нельзя вечно плыть против течения. И в конце концов, эти решения были приняты большинством. То есть демократически».