Книга Семь жизней Джинберри, страница 94 – Кэсси Крауз

– Ты так мило ревнуешь, Бекки. Но это совершенно ни к чему. Стоит тебе захотеть, и я весь буду только твоим.

Он впервые так открыто говорит о своих желаниях. Это звучит очень возбуждающе.

Будоражаще красивое и мужественное лицо с четкой линией скул. Глаза цвета черного кофе, в которых отражается мое лицо. Руки с длинными выразительными пальцами, прикосновения которых теперь оставляют на коже ожоги. Наши объятия интуитивно становятся крепче, но не выходят за рамки приличия. Между нашими телами нет ни дюйма, Вэй фактически в одиночку удерживает нас обоих в вертикальном положении.

Я совершенно не ощущаю мира вокруг. Такое чувство, что мы в нем одни. Но это совершенно точно не так, потому что позади кто-то из парней оттоптал Лотти ногу, и она протестующе хныкает.

Даже если кто-то из друзей сейчас и наблюдает за нашим танцем, он ни слова не говорит. Все знают, что мне всегда нравилось быть в объятиях Вэйлона как друга. Ведь я была девчонкой Дерека. Я никогда ему не изменяла физически. А моральная составляющая его никогда не волновала.

Вэй умело управляет моим телом в такт старой мелодии, так что мне не нужно беспокоиться о том, есть ли под ногами земля. Двадцать лет я принимала его заботу как данность. Я нуждалась в нем, требовала и получала. Он дарил мне свои руки, молчаливые объятия и поддержку и ничего не требовал взамен. Никогда не отталкивал, всегда выручал. Он приучил меня к силе и безопасности своих рук. Сделал себя незаменимым, когда я была с другим.

В изумлении я понимаю, что Вэйлон покорил мое сердце давным-давно. Еще до ухода Дерека. Если бы Вэйлон только преступил черту, я, вероятно, сама бы ушла к нему.

Я разгадала чары «немого Люцифера».

Смотрю на Вэя во все глаза, на его сдержанную полуулыбку и огонь во взгляде, и понимаю, что не видела его прежде.

Я была так слепа.

Меня будит ветка яблони, робко скребущаяся в окно. Я лежу, распластавшись поперек кровати, и даже не помню, как накануне добралась до спальни. Голова болит так, будто ее медленно зажимают в тиски. Вся комната залита нежным персиковым светом: просыпается солнце. Ветерок легонько перебирает занавесками, а меня так и тянет с головой окунуться в бочку с ледяной водой, которая стоит во дворе для полива. Несмотря на вчерашнюю бурю чувств, озарение и несколько опустошенных бутылок пива, на душе у меня спокойно и легко. Я окончательно приняла свою влюбленность в Вэйлона и не буду ей сопротивляться. Если он меня отвергнет, я просто утоплюсь.

Тихонько бреду по коридору к лестнице, но замираю перед комнатой, где спит Лотти: старая привычка проверять, не сломалось ли радио и не проснется ли моя подруга с новой атакой ПТСР. Из-за приоткрытой двери доносится Лунная соната, и я уже хочу двинуться дальше, как мужской вздох пригвождает меня к месту. Рука сама тянется к двери и медленно ведет ее в сторону. Я вижу то, что вижу: на узкой кровати среди горы подушек спит голый Рэндал, и его крепкие руки обнимают спящую на нем не менее голую Лотти. Их ноги переплетены, а одеяло сбилось и почти сползло на пол. Я стукаюсь затылком о дверной косяк и вываливаюсь в коридор, едва подавив удивленный возглас.