Книга Семь жизней Джинберри, страница 19 – Кэсси Крауз

– И для моей! – подхватил Бруно. – Она готовит нам бутерброды с жареным сыром!

– И для моей тоже, она играет с нами в догонялки и включает мультики! – добавил Рэн.

И Вэйлон нарисовал большую полосатую кошку и пятерых котят вокруг нее. Тогда стало ясно, что у мальчика талант. Карандаш словно был сделан специально для его маленькой ручки. Он выплескивал на бумагу яркие сценки из нашего детства, из прочитанных книг и увиденных фильмов. Это был его способ выражать чувства.

В школьные годы Вэйлон постоянно ездил к родственникам в Италию на каникулы, где оттачивал свой навык, пока не довел его до совершенства. Теперь же он рисует в качестве архитектора-проектировщика, за которым гоняются десятки хедхантеров.

Задумавшись, перестаю следить за дорогой и вздрагиваю, когда Вэй тормозит перед шестиэтажкой из темно-бурого кирпича. Мы с Лотти снимаем квартиру над художественной мастерской в самом богемном районе Лондона. В Фицровии умело уживаются бизнес и творчество, шум и тишина, классика жанра и авангард. Здесь люди не стесняются своих порывов и не боятся быть собой в погоне за вдохновением.

– Поднимешься? – спрашиваю я, когда мы выходим из кофейни «Аттэндант».

Это одна из достопримечательностей нашего района, которая подтверждает, что в Фицровии сочетается несочетаемое. Прежде заброшенная уборная золотых времен королевы Виктории превратилась в уютное заведение, где варят самый вкусный кофе во всем Вест-Энде, а барная стойка установлена поверх писсуаров из прошлого.

Вэйлон кивает, забирая у меня стаканчик американо для Декса и пакет с датскими булочками для Лотти. Я обегаю его и обхватываю за широкую талию. У Вэйлона заняты руки, так что он разводит их в стороны, чтобы не облить меня кофе и не помять булочки. Когда я обнимаю его через мешковатую толстовку и по-дурацки урчу, зарываясь носом в приятно пахнущую ткань, грудная клетка Вэя высоко вздымается и медленно опадает. Он видит во мне лишь младшую сестру Декса, так что иногда я могу позволить себе соответствовать этому статусу.

Я приклеилась к нему посреди тротуара перед лестницей, ведущей в жилой дом. Но он не торопит меня и не отстраняет. Ему все равно, что мы перегородили дорогу художнице с большим мольбертом наперевес. Он осторожно заключает меня в кольцо своих рук, чтобы не расплескать кофе, и опускает подбородок мне на макушку.

– Бекки…

– Спасибо, что забрал меня, Вэй, – бормочу я ему в толстовку.

– Иначе не может быть.

Он привычно целует меня в макушку, а я прикрываю глаза, через все тело пропуская невинное касание его губ. Меня толкают в спину, требуя освободить дорогу, и Вэйлон предостерегающе рычит: кофе чуть не вылился мне на плащ.

В квартире нас с порога встречает жалобное нытье моего брата:

– Лот, я устал. Я хочу лечь. Почему нельзя подбирать ткань в горизонтальном положении?

У Декса есть своя квартира в Сити прямо рядом с офисом папы, но это не мешает ему постоянно тереться у нас. Вот и сейчас он стоит у окна, ноги на ширину плеч, а руки сжимают бирюзовую атласную ткань. Трогательно покачивая головкой в такт песне на радио, Лотти по очереди прикладывает к полотну различные кусочки ткани, выбирая наиболее удачное сочетание.

– Если ты ляжешь, свет будет падать под другим углом. Потерпи, пожалуйста, Декси, я почти закончила, – тихонько просит она, поправляя закатанные рукава клетчатой рубашки Рэндала, которую он забыл у нас несколько месяцев назад.