Книга Фальшивый рыцарь, страница 63 – Милена Янг

Она быстро надела пачку и взялась за свои розовые пуанты. Ее пальцы легко, быстро, умело оборачивали ленты вокруг щиколоток. Сегодня ей хотелось станцевать знаменитую партию венгерской принцессы Раймонды[16]. Мелани встала у балетного станка и начала разминку.

Кто-то мог бы назвать ее упорство тщеславием. И все же девочка, которая с четырех лет стоит у балетного станка, стирая ноги в кровь пуантами, имеет полное право на карьеру в балете.

«Однажды ты будешь танцевать главную партию, а я буду сидеть в первом ряду и гордиться, что ты – моя дочь», – часто говорила ей мама.

Мелани сглотнула ком в горле. Включила музыку. Нежная мелодия заполнила все пространство студии, принесла спокойствие. Первая позиция. Приятное напряжение в мышцах. Вытянувшись, как цветок, впитывающий свет и жизнь от сияющего солнца, она непринужденно подстраивалась под музыку.

Как же здесь тихо.

Балерина встала на пуанты и изящно подняла руки над головой. Здесь она не была изгоем, не была подростком, которого обзывали убийцей, не была травмированным ребенком, который больше всего нуждался в защите, но ее не получил. Она не была слабачкой, не была беспомощной девочкой, которая трясла маму за окровавленное плечо и все никак не могла разбудить.

Здесь она была просто Мелани. Девушкой, которая танцует. Она изящными шагами двигалась по залу. Со стороны могло бы показаться, что танец дается балерине безо всяких усилий. Мелани выполнила арабеск, едва касаясь пола кончиками пальцев.

Перед ней разворачивался мир, полный красок и приключений. Вот уже Раймонда села за лютню, вот задремала на освещенной луной террасе… Движения балерины замедлились, девушка застыла, закрыла глаза. Но вот появился призрак Белой дамы и велел ей, Раймонде, следовать за ней. Сад окутал туман, а когда он рассеялся, Раймонда увидела своего жениха. Прекрасного рыцаря Жана де Бриена.

Мелани улыбнулась.

* * *

Рэт, сидевший за большим столом в конференц-зале, поправил серебристый галстук. Его душила атмосфера, душила работа, душило, черт побери, все.

Хотелось сорвать эту проклятую петлю с шеи. Он убеждал себя, что сделал выбор по собственной воле, но это было далеко от истины. Рэт врал самому себе так искусно, что поверил в ложь. Почти. Ему хотелось играть.

Февраль – традиционно самый горячий месяц в НБА. Сезон был в разгаре. Трансферное окно уже закрылось, и новых игроков предполагалось набирать после окончания сезона, в конце июня. Приглашение, которое получил Рэт, не было бессрочным. Он никому об этом не говорил, но у него оставалось еще четыре месяца на раздумья. Вопреки представлениям его близких, он не отказался. Но его родители, конечно же, об этом не знали.

Видит Бог, Рэт честно собирался отклонить приглашение, но что-то в нем надломилось. Он тряс руку агента и понимал, что, возможно, предает мечту всей своей жизни. Упускает шанс, который дается всего однажды. Отказывается от лучшего будущего, которое у него только может быть. И ради чего? Лишь ради того, чтобы снова оправдать чужие надежды.

Ни отец, ни дед никогда на него не давили. Но их молчаливого неодобрения и равнодушия к его спортивным победам было достаточно. Они не поддерживали его начинания. И Рэт не винил их, не копил обиды или неприязнь. Никогда. Нет, он их даже понимал. Самому Рэту архитектура нравилась ровно до тех пор, пока она не мешала баскетболу. Да, конечно, после окончания спортивной карьеры, на четвертом десятке, он наверняка вернется к работе в конторе. Но не сейчас, когда у него огромный спортивный потенциал, даже талант.