Книга Разрушенный рыцарь, страница 42 – Милена Янг

С чего бы мне испытывать такие эмоции? Я просто хочу защитить Ирэн от негодяя», — заключила она. И тут рука вдруг нащупала ключ в кармане. Возможно, я нашел человека, который не испортит мой мир.Все уже стало невероятно запутанным.

«Это не сравнимо ни с чем, Рафаэль. Самое потрясающее чувство в мире, — говорил ему отец о гонках. — Словно у тебя выросли крылья и тебе подвластно что угодно. И если это у тебя в крови, то ты не можешь остановиться. Просто хочешь еще и еще, бесконечно. Потому что это и есть твоя жизнь — скорость, ветер в лицо и ощущение свободы».

Маленький Рафаэль с благоговением внимал каждому слову папы. Он всегда мечтал прокатиться сам, ощутить это необычное чувство, но из-за ахроматопсии это было невозможно. А к своему здоровью он относился серьезно. Слова отца, его черный «харлей» и страсть к гонкам навсегда отпечатались где-то на подкорке сознания. И чувство восхищения, волшебства до сих пор охватывало его каждый раз, когда он оказывался на треке.

Сосредоточившись, Рафаэль стал стал наблюдать за регистрацией мотоциклов. Там было много «кавасаки-250» и «ямах», несколько «дука-ти», мощные легендарные «августы», японские «сузуки-хаябуса», а также быстрые «стрит-файтеры», попадались и малокубатурные спортбайки «KTMRC-390». Все мотоциклы были вседорожниками, быстрыми и в прекрасном состоянии.

Ставки были сделаны, и Рафаэль знал, кто выиграет сегодня. Но даже предсказуемость не мешала ему наслаждаться атмосферой. Каждый, кто выходил на старт с решимостью покорить трассу, бросал вызов не только другим, но в первую очередь самой дороге. И судьбе. Шоссейно-кольцевые гоночные треки имели зоны вылета, и там не было таких препятствий, которые могли бы угрожать жизни гонщиков. Но никто не был застрахован от аварий и трагичных инцидентов.

Рафаэль видел все черно-белым, но это не мешало ему мысленно раскрасить байки. Наверное, вон та «ямаха» была черной, а новенький «кава-саки» с краю каким-нибудь красным. Да. Им бы подошел этот цвет.

Контролер стартовой линии начал отсчет. Люди, сидящие на специальной смотровой трибуне, подняли шум. Где-то среди них сидел и Вильям. Его друг был натурой утонченной, но ему тоже нравилось наблюдать за гонками. Рокот моторов заполнил воздух. Стартер махнул рукой, мотоциклисты сорвались с места и один за Другим полетели по трассе.

Первый круг. Злобный и жесткий вой приближающихся спортбайков надвигался неумолимо. Он был почти физически осязаем, будто все пространство заполнили сотни, тысячи крошечных смертоносных игл.Рафаэль сделал глубокий вдох, стоя у самой трассы, неподалеку от ограды. Спустя секунду мимо пронеслись сотни килограммов металла, резины и пластика, прочно слившиеся с человеческими телами в единое целое. Считаные мгновения, и вот они уже растворились вдали, оставив за собой лишь облако пыли и повисшее в прохладном воздухе эхо. «Это мой мир», — подумал Рафаэль и прищурился, глядя вдаль.

* * *

Сегодня было воскресенье, и Тереза пришла в храм на мессу. Торжественно звучал орган. Священник читал Евангелие, а потом возносил молитвы за всех собравшихся. На сердце у Терезы было спокойно и радостно. Как и каждый раз в церкви. Она закрыла глаза, наслаждаясь моментом умиротворения и единения с чем-то светлым и спокойным, утишающим боль и усмиряющим всякие нечестивые мысли. Меж тем у алтаря собралась очередь, и началось причащение.