Книга Разрушенный рыцарь, страница 4 – Милена Янг

Книги в его комнате были идеально расставлены по полкам. Корешок к корешку. Учебникам надлежало располагаться в первом ящике, дополнительным пособиям — в другом, документам — в сейфе. Ручкам и остальным учебным принадлежностям — всегда в левом секторе стола. Одежда должна быть идеально выглаженной и разложенной по полкам в шкафу или развешанной на вешалках — если дело касалось официальных костюмов и рубашек.

Ему нравился черный цвет. Черные водолазки, классические брюки, кожаные куртки, черные джинсы, черное пальто. Не выделяться. Слиться с темнотой. Это было Рафаэлю по душе.

В отличие от своих ровесников он никогда не искал признания у девушек, напротив, они его пугали, отталкивали своими призывами, своим желанием, симпатией. Ему была невыносима физическая близость, отвратительно любое прикосновение, инициатором которого не был он сам. А он не был. Его фобия не распространялась на близких людей или друзей. К примеру, он мог обнимать Вильяма или Агнес и не испытывать при этом ужаса. А если приходилось в силу обстоятельств — ради роли — дотрагиваться до кого-то незнакомого, Рафаэль стоически терпел, но это было настоящей пыткой.

Даже когда в Академии он играл роль плейбоя, девушки, усевшиеся ему на колени, вызывали только один порыв — отшвырнуть их от себя подальше. Никакого желания, никакого возбуждения. Касаться же чужой кожи казалось слишком интимно — наталкивало на мрачные мысли. Вызывало в памяти такие картинки, от которых мутило. А каково это — целоваться… с девушкой?

Он поморщился. Нет. Такие вопросы не должны его волновать. Потому что мозг рано или поздно начнет приводить аналогии, которые напрочь отобьют всякое желание рискнуть. Будут ассоциироваться с грязью. Он до сих пор оставался девственником и был доволен таким положением. К бесамэто все! Ему не нужны сложности. Он полностью разрушен. Никто его уже не починит. И дополнительные травмирующие опыты ни к чему. Разве можно склеить разбитую статую? Она никогда не будет прежней.

— Спасибо, обойдусь, — пробормотал парень, вырываясь из туманной дымки. Его злило, что он вообще думал о таких вещах.

Следовало сконцентрироваться на более важных обстоятельствах, делах, учебе… На чем угодно, лишь бы не сорваться в пучину апатии и паники. Утрата спокойствия и самоконтроля была для Рафаэля сродни катастрофе. Он потянулся к флакону с гелем для душа. Налив на ладонь пенящуюся жидкость, растер ее по телу. Юпитер, Марс, Венера, Сатурн…

Почему сегодня ему сорвало крышу? Обычно приступы случались не очень часто. И не помногу за раз. Рафаэль запрокинул голову назад. Струи воды полились, ручейками сбегая по его печальному красивому лицу. Как бы сильно он ни убегал от прошлого, оно находило способ догнать его. Даже в снах. Голова болела, в висках пульсировало.

«Я скоро сойду с ума, клянусь». Рафаэль прижался затылком к холодному кафелю. Горячая вода на контрасте приводила его в чувство. Он выключил душ, тряхнул мокрыми волосами, прижал пальцы к переносице. Боль уменьшилась. Глубокий вдох. Надо отвлечься. Выдох.

Был еще один «секрет». О нем не знал никто, кроме него самого и Вильяма. Рафаэль страдал ахроматопсией — редким врожденным наследственным нарушением зрения, при котором человек видит мир черно-белым. Состояние не было невыносимым — с детства он носил контактные линзы со светофильтрами, и жить стало вполне сносно. Но, как назло, срок годности его «спасителей» истек, а следующие по индивидуальному заказу должны были прийти только послезавтра. И как он только допустил такой промах? Ближайшие дни обещали быть… малоприятными.