Книга Разоблаченный рыцарь, страница 130 – Милена Янг

Бабочки порхали в животе, ломая хрупкие маленькие крылышки. Головокружительно приятно.А Агнес не могла оторваться от Марка. Сталкиваясь зубами, языком, жмуря глаза и находя все, что ей нужно, в его дыхании. Вкусе. Запахе. Словах. Стонах. Руках.

На мгновение парень уперся лбом в лоб девушки, переводя дыхание.

Вдох-выдох.

Уокер воспользовалась заминкой, чтобы оттолкнуть Стайместа от себя.

Нет, черт побери.

Нет.

Вспомни, что он с тобой сделал, глупая.

Вспомни, как он разрушил тебя. Подарил надежду, а потом безжалостно растоптал.

Вспомни, как целовал эту дрянь на твоих глазах. Пытался трахнуть ее тем же вечером.

Был с ней таким же, как и с тобой. Ты не особенная.

Вспомни, как легко выбросил тебя, вдоволь попользовавшись. Словно ненужную игрушку.

Вспомни и ненавидь его.

Жестокие взрослые — в прошлом несчастные маленькие дети.

Только Агнес на больше не хочет спасать маленького мальчика из темноты. Он потерялся, но она больше не протянет руку.

Пускай остается в своей темноте.

Взгляд девушки был полон отвращения, словно ей просто невыносимо смотреть на Марка — не то, что касаться.

— Придется вымыть рот. Я успела позабыть, что он у тебя как проходной двор.

Стаймест замер. Больше не стал удерживать.

Уокер усмехнулась, брезгливо вытирая губы тыльной стороной ладони. И ушла прочь, обрывая бушующее между ними пламя.

Только скрывшись из виду, она смогла дать волю эмоциям. Агнес так сильно нуждалась… В понимании, поддержке, любви. Наверное, это и был ее предел. Она испытала за эти жалкие полчаса с ним гораздо больше, чем за весь последний месяц. Пальцы прошлись по влажным губам, которые все еще хранили вкус Марка. Хотелось до слез повторить это. Он необъяснимо соединял ее личность в одно целое. Отвергая Стайместа, Уокер отвергала часть себя. Без шанса на спасение. Противоядия не существовало.

Жил-был мальчик, который полюбил девочку, и ее смех был вопросом, в поиске ответа на который он провел бы всю свою жизнь.

Агнес ошибалась: оказывается, может быть больнее.

И пока она дышит, это не закончится.

Желание Рафаэля было до одури простым и страшным. Агнес Уокер должна была представить «Отбросов» на ежегодных гонках.

Верная смерть. Особенно для неопытного человека.

Но кто сказал, что он был сочувствующим?

Нет. Тернер с удовольствием понаблюдал бы за тем, как родители будут собирать кости Агнес по асфальту. Это будет достойная месть за то, что пришлось пережить его матери.

Тем не менее на правах лидера Рафаэлю пришлось потратить на подготовку Уокер несколько недель. Он просто хотел убедиться, что девчонка не сдохнет сразу…

И, по правде говоря, Агнес неплохо держалась. Он даже удивился, когда услышал, что прежде она имела только единичный опыт езды.

Но все же гонки? Абсолютное самоубийство. Странно, что малышка согласилась. Вряд ли она была столь глупа, чтобы не понимать риск. А это могло означать одно. Уокер шла на это намеренно.

Боже упаси, если Тернер ее остановит.

Ни за что.

Последнего участника долго не объявляли.

Марк ушел в себя и не сразу заметил, когда это произошло.

А когда заметил, подумал, что ослышался.

Ну не могли же объявить Агнес двадцатой участницей?

Какого… какого хрена?!

Здесь все сошли с ума?

Или он спит? Потому что это было сплошным безумием.

Чисто теоретически… Несмотря на то, что Уокер была новенькой, по правилам она имела право выступать на мотокроссе.