Книга Порочный рыцарь, страница 76 – Милена Янг

— Чем сильнее ты будешь ее подавлять, тем хуже все станет. Тебе нужно понять причину… — Марк мягко прошелся кончиками пальцев от скул до подбородка, очерчивая линию ее лица. — Что бы ни скрывалось в тебе, я думаю, ты справишься с этим, — уверенно произнес он. — Я знаю это, Агнес.

Ее имя сорвалось с его уст настолько нежно, что девушка задохнулась от внутреннего прилива тепла.

Резко он развернул ее руку ладошкой верх. Девушка напряглась. Его взгляду предстали четыре глубоких шрама, оставленные в момент сильного эмоционального потрясения. Со стыдом он попыталась отдернуть руку, не разрешая ему видеть эти уродливые следы слабости, но парень сдавил ее запястье, не позволяя пошевелить рукой.

Марк нахмурился и яростно проделал то же самое с другой рукой, с неожиданной, пронзающей болью заметив такие же глубокие шрамы на другой ладони.

Что же ей пришлось пережить, раз она так поступила?..

— Зачем ты сделала это, Агнес? — Марк смотрел на нее без укора и разочарования, к которому она привыкла, а с безграничной печалью и неким чувством вины, будто это он виновник ее невротического расстройства. Вдруг показалось, что она видит отражение своей боли в его глазах.

— Я не знала, что мне делать, — тихо отозвалась Агнес, борясь с желанием расплакаться. Ее голос задрожал.

Он схватил ее запястья, поднес к своим губам и нежно коснулся. Агнес изумленно вздрогнула, ощущая, как тело содрогается от теплых губ Марка.

— Я хотела хоть что-то почувствовать, понять, что я еще жива, — попыталась она хоть как-то оправдать себя.

Агнес помнила до мурашек то опьяняющее ядовитое ощущение собственной власти. Когда внутренний монстр поглощал ее своей силой, подавлял душу, когда цвет ее чистых глаз стал мрачным и темным. Цвет ее кошмаров… Черный.

— Я знаю это чувство. Прилив адреналина, смешанный с ощущением, будто телом овладел дьявол, и какой-то беспомощностью, так? — Марк наклонился к ней.

Девушка затаила дыхание.

— После смерти матери я хранил вещи, которые остались от нее. Знаешь, фотографии, всякие безделушки, ненужные вещицы, которые она мне дарила — словом, все. Может, это выглядит глупо, но так мне казалось, что она рядом.

— Это не может быть глупым, никогда, — едва слышно произнесла Агнес, и Марк с трепетом посмотрел на нее, словно видел в первый раз.

Ее сердце заколотилось в груди от этого нежного долгого взгляда, который он ей подарил.

— Однажды отец пришел домой в ужасном настроении, мы сильно повздорили, — поведал Марк.

Его руки напряглись, а красивое лицо исказилось бешенством. Было жутко трудно рассказывать об этом, но он был готов открыться перед ней. Чтобы помочь облегчить ее боль, показать, что он ее понимает. Чтобы она не повторила это, он был готов снова пропустить болезненные воспоминания сквозь свою раненую душу.

Сделав над собой усилие, Марк продолжил:

— Тогда отец зашел ко мне в комнату и сжег все вещи мамы, которые я хранил. Ты не представляешь, что я чувствовал в тот момент. Я еще никогда и ни к кому не испытывал такой сильной ненависти. Он избивал меня, но, клянусь, удары и кровь, в которой я захлебывался, были ничем по сравнению с той чудовищной болью, которая пронзила меня от осознания того, что теперь от мамы ничего не осталось. Мне казалось, что он украл у меня последнюю память о ней. Я чувствовал себя потерянным, внутри было пусто настолько, что меня просто выворачивало, разрывало на части. Я остался один, совсем, и тогда наконец осознал, что она мертва. Последнее, что напоминало о ней, было уничтожено, и от этого хотелось разорвать себе глотку. Мне хотелось ощутить больше боли, просто утонуть в ней, понимаешь? Хоть как-то приглушить те адские ощущения в сердце… — Парень стиснул зубы, все еще держа ее хрупкие запястья в своих сильных руках.