Книга На острие лжи, страница 60 – Наталья Хлызова

В субботу утром она спала часов до двенадцати. Вернее, проснувшись в семь утра, блаженно повернулась на другой бок и закрыла глаза. Неторопливо позавтракала, почитала книгу. Говорят, нельзя читать за столом. Но как же это приятно. После обеда Саша включила телефон. Сразу посыпался писк от падающих сообщений. Интересно, кому она так срочно понадобилась?

Взгляд зацепился за пропущенный звонок. Понятно, Лилька звонила. А это что за куча «СМС»? Два сообщения с интервалом в десять минут о попытках Лильки дозвониться. Так. А это… Двадцать четыре сообщения, о том, что не смогли дозвониться родители?! Ей стало страшно. Такое случилось впервые. Родители жили в другом городе, они постоянно перезванивались, но чтобы двадцать четыре звонка за утро…

Дрожащими руками она набрала номер мамы. И, услышав её голос, поняла — случилась беда. Мама судорожно всхлипывала в трубку, а Саша молча сползала по стене. Лилька погибла. Вчера вечером она шагнула в межлестничный пролёт между девятым и восьмым этажами.

Положив трубку, она закрыла глаза и ударилась затылком о стену: раз, другой. Из горла вырвался хриплый вой, грудь сжали тиски. Не хватало воздуха. С трудом дойдя до окна, настежь распахнула створку. Безумный взгляд скользнул вниз. Одиннадцать этажей — и забвение.

«Нет, — раздалось в голове, — родители этого не переживут».

Глотнув холодного воздуха, походкой зомби она направилась к столу, подняла валяющийся под ним мобильник. Кажется, он выпал из руки после разговора с мамой. Саша не помнила. Как в тумане, разблокировала экран. И сразу же увидела выскочившее сообщение. Лилька. Схватившись за горло, Саша попыталась вдохнуть. Воздуха не хватало. Рванув ворот футболки, она бросилась в ванную и согнулась от мучительного спазма. Оттерев рот, сквозь слёзы взглянула на экран:

«Знаешь, Сашка, сильные тоже ломаются. И чем чаще делаешь хорошую мину при плохой игре, тем неожиданнее рванет крышку. Можно бесконечно верить в лучшее и быть всегда на позитиве, но всему наступает предел. И тогда достаточно небольшого толчка, чтобы полететь в пропасть. Извини, пишу сумбурно. Жаль, что мы так и не поговорили. Очень тебя люблю. Прощай».

Александра закончила говорить, но все сидели, не шевелясь. Саша смотрела в одну точку, застыв, словно в гипнотическом трансе. Встав, Артём обошёл стол и обнял ее за плечи. Она вцепилась в его руки, как в спасительный якорь.

— И всё это время, — не выпуская рук Артёма, продолжила она, — меня убивает мысль, что, возьми я тогда трубку… Я не выпускаю телефон из рук, но… — продолжить она не смогла. Да, и не нужно было никакого продолжения.

День четвёртый. Полдень.

Ситуационные карты.

Ситуация первая.

Не рядитесь в белые одежды,

Истина распродана и лжива.

Остаётся купол лишь надежды,

В час, когда истянуты все жилы. Чёрному не стать вовеки белым,

Серый цвет их вечно усредняет,

И рисует кто-то тёмным мелом,

Верные понятья подменяет.

Белые одежды и палаты,

Чёрные виденья и хандра.

И живут все, пережив утраты,

Оставляя мысли до утра…

Даже при большом желании этот обед трудно было назвать весёлым. Хотя какой обед может быть в четыре часа дня… Скорее, полдник. Полдник из набивших оскомину макарон с тушёнкой…

— Итак, — покончив с едой, Сергей обвёл всех взглядом, — до кого-то не доходит. У отдельных индивидов правда не в тренде, — в голосе звучала обречённость. — Я думал, у меня в отделе нет клинических идиотов. Я ошибся. Есть те, кому плевать на остальных. Застряли намертво — и ладно. Собственная маленькая тайна — дороже, чем возможность уехать. Понимаю, своя рубаха ближе к телу. А то, что нельзя лгать, отмалчиваться и что Игра просто так не выпустит — не хватает ума сообразить.