Книга На острие лжи, страница 24 – Наталья Хлызова

Он беспомощно ударил кулаком по раме. Что же всё-таки происходит? Откуда взялись эти карты и этот вопрос? Никто ничего не может знать. А почему он в этом так уверен? Ведь как-то же появилась эта запись в картах… С другой стороны, никто, кроме него, запись не увидел. Как такое могло получиться? Мистика? Или симпатические чернила, проявляющиеся через определённое время? Возможно. А никто незаметил, потому что никто, кроме него, повторно не смотрел на карту. Может быть. Если откинуть сверхъестественное, то это самый правдоподобный вариант. Но тогда придётся признать, что кто-то ещё знает его тайну. Знает и пытается им манипулировать.

Ивану стало страшно. Если это так, то он попал в скверный переплёт. Кто-то намерен его использовать, как пешку, в своей игре. Какой именно игре? И, главное, как этот «мистер Х» узнал его тайну? Хотя нет, главное не это. Главный вопрос — что ему нужно и чем это обернётся для него, Ивана.

Мелькнула спасительная мысль, что завтра они уедут из этого странного коттеджа, и всё закончится. Но Ивана не отпускало нехорошее предчувствие, что сегодняшние события — это только начало…

Подсветка 3.

Артем.

Уже почти два часа он метался по опушке, не ощущая холода. Двадцать шагов в одну сторону, разворот, двадцать шагов в другую сторону, разворот. Стол, мангал, баня, опять стол, баня, поленница. Развернувшись, вышел к озеру, присел на корточки, зачерпнул в ладонь воды. По контрасту с ночной прохладой, вода оказалась неожиданно тёплой. Внутри всё скручивалось от боли и липкого отчаяния. Как, оказывается, хорошо жить в вечной спячке, ощущая себя ходячим мертвецом. Ничего не чувствовать, ничему не радоваться, но и не ощущать разрывающую сознание агонию. Анабиоз. Наркоз, как после заморозки. Почти четыре года он прожил в таком состоянии, отупев и оглохнув, гася все мысли. Казалось, то, что произошло, навсегда выжгло у него способность чувствовать. Сегодняшняя игра воскресила воспоминания. С ними пришла и невыносимая боль.

«Какой поступок в своей жизни вы больше всего хотели бы изменить?» Он знал, какой. Тот, который перечеркнул всю его жизнь, разделив её на «до» и «после». Четыре года он загонял на задворки сознания эту мысль, чтобы не сойти с ума. И вот она без подготовки обрушилась на него этим июньским вечером. Он сам виноват в своей изувеченной, исковерканной жизни. И не только своей. Если бы в тот день он поступил по-другому… Если бы только мог предположить, к чему приведёт «деловая встреча»… Перед глазами возникло красивое холёное лицо Элеоноры, и он содрогнулся от ненависти и отчаяния. Ненависти и отвращения к себе. И отчаянья от того, что сам всё разрушил. Сам. Своими руками. Он не сберёг свою любовь, своё счастье.Он один во всём виноват, только он сам.

Нет, никто ни в чём его не упрекнул. И от этого ещё тяжелее. В один момент жизнь для него закончилась. Он подавил вырывающийся из горла крик. Что же он наделал… Он бы отдал всё на свете, чтобы поговорить с Оксаной, сказать, что любит… Но после того вечера это стало невозможно… Невозможно… Какую чудовищную ошибку он тогда совершил… Артем ощутил, что его колотит озноб, к которому ночной ветерок не имел никакого отношения. Похоронным звоном в памяти всплыли два телефонных звонка.

Первый — после которого он умер. И второй — через несколько дней, окончательно вбивший гвоздь в крышку его гроба. Что было потом — он помнил смутно, почти совсем не помнил. А вот что было до — старался не вспоминать. Даже не так — не позволял себе вспоминать, чтобы не развалиться на куски. Но сейчас он дал себе волю. Опустившись прямо в джинсах на прибрежный песок, закрыл глаза и выпустил воспоминания на свободу. Весёлый смех, смятая по утрам постель, медовый месяц в Греции, море, солнце и много-много счастья. Оксана… Он любил и был любим. У него было всё. Один поступок и один, вернее, два телефонных звонка, разрушили всё дотла.