Книга Сказки для долгой ночи, страница 28 – Ольга Вуд, Анастасия Перкова, Александра Яковлева, и др.

Совсем маленькой Василиса играла на краю леса, шишки искала, строила из них крепость. Бабушка рядом травы собирала на чай, да всё на лес косилась. Вдруг шевельнулось что-то в кустах – она корзину обронила, внучку подхватила и ветром домой понеслась. Слышала Василиса, как сердце быстро стучало, но не могла понять, чьё оно, бабушки или её.

– Что случилось?

– Васька моя маленькая, не ходи в лес без защиты, не ходи. Он злой. Он души молодые забирает, ему это сил прибавляет. Давно прогневали его люди, сжечь хотели, а теперь он мстит, пусть и не так злостно, как раньше. Если вдруг попадёшь туда, скажи: «Лес дремучий, лес могучий, меня не забери – домой отпусти, меня дома родные ждут, оплакивать будут».

Но что могла тогда понять маленькая Василиса? Подумала, что бабушка сильно устала, да и забыла этот разговор. Но сейчас вскинула голову, сжала руки в кулаки и прошептала слова заветные, пугающие.

– Лес дремучий, лес могучий, меня не забери – домой отпусти, меня дома родные ждут, оплакивать будут.

Тут папоротники развязались, а Василиса упалана траву и уснула, как в яму провалилась. Голод и холод забрали у неё последние силы.

Не знала Василиса, сколько проспала, – очнулась на опушке. Рядом следы лисьи расползлись, морковка и орешки лежали: видно, звери помогли. Только доела Василиса гостинцы, как увидала: бабушка к ней бежит, заплаканная, напуганная. Не успела Василиса ничего сказать, как та к ней на шею бросилась, стала обнимать, целовать и ругать на чём свет стоит:

– Как могла ты оберег потерять, как могла такой невнимательной быть! Хорошо, что живая! А дедушка тебя до сих пор по лесу ищет.

– Я дедушку не брошу, я пойду его искать! – Василиса бесстрашно поворотила в лес, но бабушка её за руку схватила:

– Стой! Возьми мой оберег и смотри внимательней, чем раньше. Второй раз лес может и не вернуть.

Надела Василиса бабушкино колечко с редким камнем, и снова пошла в лес. Опять красиво свет играл, ветер пылинки раздувал, но Василиса крепко кольцо держала, под ноги смотрела да вслушивалась. Она чувствовала себя зверем на охоте: текла в ней смелость волчья, зоркость орлиная.

День ходила, второй, третий. Не ела, не пила, почти не спала. Но не было дедушки нигде. В слезах хотела Василиса возвращаться домой, как увидела то самое папоротниковое поле. А там – дедушка, весь во мхе и в траве, словно уже часть леса. Хотела было броситься к нему, но остановилась: стыдно стало. А дедушка заметил её, улыбнулся и сказал голосом таким, будто жёлуди стучат о кору:

– Не печалься, Васька, не скорби. Забрал меня лес. Но я с ним договорился, лесничим стал. Теперь буду за порядком следить, нрав его укрощать. Это моё наказание, что Дуне не верил и тебя не уберёг.

Не успела Василиса ничего ответить, как исчез дедушка. Только на мягкой траве осталась дубовая трость. Подняла её Василиса, домой снесла, а потом долго и упорно, с порезами и ранами, вырезала браслет себе на руку и больше его не снимала.

В лесу с той поры стало мало людей пропадать, а Василиса уходила дальше всех, приносила редкие плоды и травы и уже никогда ничего из внимания не упускала.

Ей снился полёт. Бескрайние поля проносились далеко внизу. Леса с остроконечными верхушками сосен приближались быстро, неизбежно. Озёра могли бы отразить её, показать светящееся счастьем лицо и свободу полёта, но ночь не позволяла рассмотреть детали. Над водной гладью мелькал только сгусток темноты, не более.