Книга Сказки для долгой ночи, страница 24 – Ольга Вуд, Анастасия Перкова, Александра Яковлева, и др.

Дом стоял на горе. Ветра свистели на чердаке, сменяя друг друга, но никогда не умолкая. В доме пахло рыбой. Сети, снасти, блёсны, крючки – всё это было разбросано на столе, на стульях, на полу, на подоконнике, повсюду. Тая приехала сюда впервые и с интересом осматривалась, а дедушка, которого она тоже встретила впервые, сразу начал рассказывать о том, что на блесну сейчас совсем не ловится, а ловитсяна твистер: это такие маленькие резиновые рыбки кислотных цветов, очень красивые. У дедушки была лодка на колёсах. В отлив он выезжал на ней, а когда вода прибывала, плыл, и там, уже на глубине, ловил рыбу. Глаза у дедушки были широко посажены, как и у Таи, вокруг – морщинки-лучики: он много смотрел на солнце и улыбался. Только рассказав обо всех рыбацких премудростях, он спросил, как её зовут. Он ничего не знал о внучке.

– Тае вчера исполнилось десять, – сказал папа.

Тогда дедушка наконец взглянул на неё по-настоящему. Пристально так. Заметил и необычный оттенок в светлых волосах, и кристальную голубизну глаз. Кивнул несколько раз собственным мыслям и, пробормотав что-то невнятное, вышел из маленькой гостиной. Было слышно, как скрипят ступени старой деревянной лестницы, а потом тяжёлые шаги на втором этаже, туда и обратно. Открывались дверцы и ящики – дедушка что-то искал. Ни Тая, ни папа не сдвинулись с места, только неловко улыбнулись друг другу. Лестница снова заскрипела.

– Вот. Подарок тебе, а то что ж я…

Тая приняла из рук дедушки фонарик, старый и тяжёлый, с ребристым переключателем, перемотанный в двух местах изолентой.

– Спасибо.

А потом – Тая сама не поняла, как так вышло, – её одну отпустили, нет, даже отправили к морю.

Разве это правда море? Лужи… И песок так смешно свернулся горками, на спагетти похож. Она разулась, закатала штанины и пошла по тёплой песочной кашице, которая просачивалась между пальцами. Тут и там валялись мидии, спутанные с водорослями, а крабы, воинственно выставив одну клешню, зарывались в илистое дно. Солнце слепило, порывы ветра трепали волосы, но ногам было так тепло и приятно, что хотелось идти и идти.

Тая не сразу заметила, как вода поднялась выше щиколоток, как намочила закатанные джинсы. Пришлось поднять их до самых колен, но вода уже захлёстывала и колени. Тая словно очнулась ото сна. Она поняла, что ушла слишком далеко от берега и прилив застал её врасплох. Заходя в море, она видела других детей, шлёпающих по солёным лужам, а ещё пожилую пару с сачками и ведром. Сейчас вокруг никого не было, одна только вода. И как наползли тучи, она тоже не заметила. Сердце застучало сильно-сильно: ей ещё никогда не было так страшно.

Тая развернулась, чтобы бежать. Нет, уже плыть – вода прибывала быстро. Но тяжёлый дедушкин фонарь тянулко дну, а разжать руку никак не выходило, словно он прирос к ладони. Вода дошла до шеи, наполнила солью ноздри, накрыла с головой. Ноги оторвались от дна, и Таю потянуло вниз. Никакого дна уже не было. Всё глубже уходила Тая, всё темнее становилось вокруг. Ей бы спасаться, но вместо этого она нажала на ребристый переключатель и открыла глаза.

Здесь было тихо. Ветер остался снаружи. В полосе света на дне Тая разглядела тропу, вымощенную ракушками: они сверкали, словно драгоценные камни. Девочка опустилась на дно и пошла по тропинке, освещая себе путь. Неизвестный мир должен был испугать её, но вместо этого казался смутно знакомым. Может, он виделся ей во снах, а может, она сочинила его таким однажды, лёжа на горячем песке.