Книга Лана из Змейгорода, страница 28 – Оксана Токарева

— Стараюсь забыть! — честно признавалась Лана, хотя и ночи не проходило, чтобы дерзкий ящер не явился ей во сне.

Все девичьи гадания указывали на него. О нем пелось в подблюдных, его профиль застывал в расплавленном воске. А на положенном под подушку с новой наволочкой вычищенном, вымытом гребне поутру обнаруживались жесткие рыжие волосы.

Меж тем, вслед за Колядой минула Громница, а там уже и Велесова седьмица, которую смертные еще называли Масленицей, махала мокрым хвостом. Снегопады сменились дождями, сугробы скукожились и почернели, утратив всю свою красоту, сосульки утекли ручьями. В горах грохотали лавины, так что смертные старались туда не заходить, а ящеры опасные участки предпочитали преодолевать в истинном обличии. Тем более что караваны с пушниной, булатом и узорчатой кузнью в Гардар и Княжий град еще только собирали, ожидая, когда освободится ото льда Свиярь — полноводный приток Дивны, на котором стоял Змейгород.

Земледельцы с надеждой смотрели на отдохнувшие за зиму пашни, пестревшие проталинами с клоками прошлогодней соломы и напоминавшие лоскутное одеяло. А Лану с сестрами манила бескрайняя лазурь, звеневшая голосами возвращающихся с юга птиц. Русалки не могли дождаться дня, когда в первый раз соберут облака теплых дождей, чтобы прогнать с полей остатки снега и пробудить дремлющую в земле робкую жизнь. А пока они и вместе со смертными пеклипеченье в виде жаворонков и пели веснянки.

Поднимаясь впервые после долгой зимы в небеса, Лана думала, что не сбудется ее мечта о том, чтобы рядом, рассекая воздушные потоки, мчалась похожая на спустившееся с небес солнце гигантская фигура покрытого золотистой чешуей ящера. Конечно, лебединые стаи управляющих облаками русалок редко отправлялись в полет без охраны воинов Змейгорода. И все же совместные парные полеты у крылатых потомков Велеса считалась важной частью брачного ритуала, временами даже более сокровенной, чем сама близость. В каких далях летал сейчас Яромир, Лана узнавать не пыталась, но понимала, что вместе им не быть.

— А мне кажется, он обязательно вернется, — тщилась обнадежить сестру прозорливая Даждьроса.

— А Велибор забудет про свою угрюмость и пришлет сватов к батюшке Водяному, — в тон ей отзывалась Лана.

Впрочем, чем увереннее весна заявляла о своих правах, тем меньше времени для досужих разговоров оставалось. Приближалась Красная горка, знаменующая начало пахоты и первого выгона скота на пастбище. Хозяйки уже окурили застоявшихся за зиму отощавших буренок можжевеловыми ветвями, прося у добрых богов, чтобы избавили их от скотьих немочей. Парни и девки обошли дворы с пением обрядовых песен.

Оставалось дело за пастухами, соревновавшимися в наигрышах. Кого рожок лучше других послушается, тому артелью и командовать. Вот уже без малого полвека верховодил на выгоне старый Ждан, и не видали смертные пастуха надежнее и опытнее. Лучше других он разбирал, на какие луга перегонять коров. Всегда чуял приближение опасности, да и животных с полуслова понимал. Вот только на этот раз самый заливистый, звонкий и вместе с тем задушевный наигрыш вышел у бойкого и толкового Медведко. Словно сам батюшка Велес ему мелодию в уста вложил.

— Неужто его выберут? — с интересом спросила у подруг наблюдавшая за соревнованием Лана, которая, конечно, узнала белоголового парнишку, который жарче прочих товарищей Горыныча с Яромиром на злополучных посиделках изобличал.