Книга Лана из Змейгорода, страница 16 – Оксана Токарева

Бедному Землемыслу, который в полете принял человеческий облик, в какой-то мере повезло. Ветви деревьев и глубокий снег смягчили падение. Шею он не свернул и головы не расшиб. А остальное поправимо.Вот только одно дело раны, полученные в бою. А совсем другое — переломы и ушибы, которыми закончилась дружеская потеха. А виной всему — боевой товарищ. Герой, на которого молодому ящеру так хотелось равняться.

И вроде бы в дружеских сшибках и при отработке приемов боя тоже всякое случалось. Но не в священные же праздничные дни, когда весь город, глядя на удальцов, призывает милость батюшки Велеса и Даждьбога солнца, гадая на весь будущий год. И нашлись ведь те, кто падение Землемысла сочли недобрым предзнаменованием.

— Ну и чего ты, спрашивается, добился? Думал похвастаться удалью, а только норов свой дурной показал, — выговаривала Яромиру Лана, когда они возвращались в Змейгород, проводив до вечевой площади дровни, увозившие раненого.

Ящер на этот раз шел с повинной головой, ибо наслушался всякого. Хорошо хоть старейшины, убедившись, что Землемысл встанет на резвы ноженьки, скорее всего, даже раньше Велибора и других раненых, смогли уговорить распаленного гневом Змеедара спросить с невольного обидчика только судебный выкуп виру. Хотя в случаях более тяжких увечий могли завести речь и про изгнание.

— Да ничем я не собирался хвастаться! — словно обиженный ребенок, насупился Яромир. — Я братьям петлю, которую они уже успели назвать мертвой, показать хотел. Я же сам не мог понять, как в тот раз из нее мне удалось выйти.

— Ну и показывал бы один, — в сердцах проговорила Лана, сворачивая к дому и не возражая, когда молодой ящер увязался за ней. — Зачем братьев под беду подвел?

— Можно подумать, они вчера из яйца вылупились, — хмыкнул Яромир. — Они тоже хороши: захотели вшестером побить одного? А я виноватым оказался.

— А что ж, не виноват? — с укоризной глянула на него Лана. — Вроде бы, воин, герой, кузнец знатный, а ведешь себя хуже диких сородичей. И что моему батюшке про тебя скажут? Что удалой, да непутевый?

Ох, не стоило Лане про батюшку в такой миг вспоминать. Ибо Яромир тут же забыл и про покалеченного товарища и про игрища, закончившиеся так плачевно. Завладев рукой Ланы, он глянул на нее испытующе.

— А какое мне дело до шептунов, которые привыкли жить по старине, по обычаю, а нового знать не желают. Ты бы сама за меня пошла?

Хотела ответить Лана, что против батюшки с матушкой не пойдет, хотя точно знала, что неволить они ее нестанут. Понимала, что с беспутным ящером не свить ей тихого гнезда. Таким дом не окрепнет. И все же ей хотелось, чтобы он повторил свой безумный маневр. На этот раз где-нибудь подальше от людей и только для нее.

— Я бы, может, и пошла, — сказала она, сама удивившись своей смелости. — Да только как бы ты еще раньше сватовства себе шею не сломал или изгнанником в Змейгороде не сделался. Не ведаю, что еще от тебя ожидать.

Яромир второй половины ее речи как будто и не услышал. Раньше, чем Лана успела опомниться, вокруг нее сомкнулось кольцо могучих рук, о котором она все предыдущие дни втайне мечтала. Синие глаза сверкнули совсем близко, а губы властно обняли горячие, несмотря на мороз, требовательные уста.

— Что ты творишь, Яромир? — едва успев отдышаться, выдохнула в лицо ящеру Лана.