Книга Под знаменем Сокола, страница 126 – Оксана Токарева

— Эти воины никогда не попадут в Вальхаллу! — покачал головой Асмунд, скорбно глядя на окровавленные бездыханные тела. — Какая лютая и бессмысленная смерть.

— Они ее заслужили, — угрюмо отозвался Хельги. — Немного чести в том, чтобы убивать стариков и детей и насиловать женщин.

Сославшись на нездоровье, он не остался на допрос: запах паленого вызывал в нем не слишком приятные воспоминания.

— Есть несколько человек, которых я, может быть, хотел захватить живьем и пытать, наслаждаясь их мукой, — мрачно поделился он с побратимом, — но они живут не в этом краю.

— Всякий, кто поддерживает хазар, для меня заклятый враг! —недобро сверкнул карим огненным глазом Неждан, и вся боль, которую он пытался побороть или скрыть, с этими словами вырвалась наружу. — Если Атямас и его люди ищут брани, они ее получат!

— Что искал и какой ответ хотел дать каназор и его старейшины, мы уже никогда не узнаем, — устало растирая натруженную за день у правила ладьи больную ногу, отозвался Хельги. — Да теперь это уже и не имеет значения. За нами наши люди, и надо сделать все, от нас зависящее, чтобы они дошли до стен Итиля и Саркела, а не сгинули без вести в этом глухом краю.

***

Утро расстилало над рекой густые полосы тумана, напоминающие то ли разложенные для отбеливания холсты, то ли вывешенные на просушку рыболовные снасти. Сумрачный, едва пробивавшийся меж густых обложных облаков рассвет полоскал лес проливным дождем. Войнег выбрался из-под полога, размазывая дождевые струи по усталому лицу и пытаясь отогнать остатки сна. Этой ночью опять не удалось выспаться, и это уже начинало становиться привычным, как и жизнь в постоянном ощущении опасности и тяжкий труд у весла, под парусом или в седле, в холод и жару, не снимая кольчуги. Засады на реке и берегах, ночные нападения на стан, постоянные стычки между дозорными отрядами и летучим лесным воинством Атямаса, к которому помимо мокшан присоединились мурома, шокша и эрзя, теперь составляли неотъемлемую часть их каждодневного бытия.

— Вот лешачье племя! — негодовал Святослав, хитростям и уловкам предпочитавший честную брань. — Нет бы встретиться в поле да помериться силой, как надлежит мужам. Так нет же, так и норовят напакостить из-за угла!

— На войне все средства хороши, — только пожимал плечами умудренный годами Асмунд. — Мы им предлагали договориться по-доброму, они не захотели, теперь пусть пеняют на себя.

И только Свенельд угрюмо молчал.

Обезлюдевшие села, потравленные поля, сожженные торговые погосты и градцы, ежедневный подсчет раненых и погибших, накапливающиеся с каждым днем усталость и раздражение, и кровь, и кровь, и кровь. Кровь на траве, на песке, на палубных досках. Надрывные, хмельные тризны на могилах павших товарищей с обязательным принесением в жертву Перуну-Свентовиту захваченных живыми мокшан, хмельное буйство расправы во взятых на меч городах, все более изощренные ловушки и возрастающая дерзость ночных атак буртасов,глумление над пленными, которых безжалостный Атямас буквально живьем строгал на куски.

Мокшане и их муромские, шокшанские и эрзянские сородичи сражались с отчаянной доблестью людей, которые отстаивают свою землю и мстят за погибших. Руссы отвечали ожесточенным упорством ратников, для которых нет пути назад, с каждым отвоеванным и удержанным поприщем приближаясь к Итилю, и ярое солнце, к восходу которого они стремились, кровавым знаменем осеняло их путь.