Книга Дочь Водяного, страница 16 – Оксана Токарева

Михаил даже не знал, плакать ему или смеяться. Любовь зла, а Андрей никакой не козел. Впрочем, в глубине души он понимал, что Хранительница права, и его чувства к ней — не более чем наваждение.

Незваного гостя он встретил на улице, с удовлетворением отметив, что тот не может проникнуть за границу опаханного наговорного круга. Михаил выходить к нему тоже не спешил, стоя возле невидимой преграды.

— А, столичный гость, — приветствовал его Константин Щаславович. — Пригласишь в дом али оставишь у околицы?

«Ах ты, выползень поганый, — подумал Михаил. — Решил подловить, как новичка». Но выглядеть невежей тоже не хотелось.

— А зачем приглашать? — проговорил он простодушно. — Хорошие люди сами приходят.

Бессмертный пилюлю проглотил, не подав вида. На красивом породистом лице не дрогнул ни один мускул.

— Как репортаж? — поинтересовался он.

— Пишется, — слукавил Михаил.

— Что насчет интервью?

— Когда вам удобно.

Константин Щаславович помолчал, видимо, раздумывая, как еще подступиться:

— Я навел справки, ты вроде пока не зачислен в штат. Если я похлопочу, тебя не только в любое печатное издание примут, но и на телевидение хоть ведущим возьмут.

— Благодарствую, — кивнул Михаил, понимая, что означает эта вежливая попытка подкупа. — Но, думаю, не стоит беспокойства.

Едва Гелендваген скрылся в тайге, с реки раздался шум моторки, и Михаил обрадовался ему больше, чем благополучному прорыву из засады в недавней военной командировке. Андрей не только привез все необходимое по кафедральному списку, приколов к нему стопочку чеков для отчета, но и купил уже на свои недорогое, но симпатичное ситцевое платье и еще кое-что по мелочи, вызвав у Ланы явный восторг.

Как истинная женщина, она тут же принялась со знанием дела примерять обновки. Михаил даже в какой-то момент засомневался, а не ошибся ли он. Впрочем, проведя ночь под кровом человеческого жилья, Хранительница тайги стала ближе к людям.

Вот только, едва они с Андреем и Кузьмичом вышли разгружаться, оставив ее прихорашиваться, из избы раздалсяистошный крик. Михаил на этот раз вбежал первым.

Как он мог забыть про зеркало? Этот бесконечный лабиринт отражений, уводящий порой в такие миры, куда далеко не каждый шаман решится сунуться. Не просто так в деревенских избах зеркала либо держали в сундуке, либо украшали рамы оберегающим узором более богатым и причудливым, нежели наличники окон. И вешали рушники, на всякий случай закрывая обманчиво ровную гладь, не только когда в доме лежал покойник. И вовсе не потому, что опасались впасть в гордыню.

Зеркало в избушке Кузьмича не имело на раме узоров, и из-за мутной глади фабричного стекла с полустертой амальгамой, отражавшей сейчас какое-то темное подземелье, к Лане тянулся Константин Щаславович. Еще до того, как Михаил достал дудочку, выползень исчез, и зеркало, словно опомнившись, вновь вернуло отражение немудрящей обстановки избы, испуганного лицо Ланы и осунувшейся физиономии самого Михаила.

— Да все в порядке! — успокоил он вбежавшего следом за ним Андрея, воровато втыкая в деревянную раму зеркала булавки. — Лана просто паука испугалась.

— Да нет у меня тут никаких пауков, — обиделся Кузьмич.

Лана благодарно пожала руку Михаила, но потом все равно нашла утешение в объятьях Андрея.

Следующая ночь началась вороньим граем и воем волков, а из леса потянуло серой, точно по полигону проходил не просто лаз, а протекала речка Смородина, и из-за Калинова моста в людской мир перла разная потусторонняя гадость. Что, впрочем, не было так уж далеко от истины. С полигона выкатилось на гусеничном ходу что-то циклопическое и уродливое, бряцавшее ржавыми цепями, скрежетавшее насквозь проржавевшими шестеренками списанных на свалку механизмов, ощеренное сотнями лезвий вгрызающихся в тело тайги бензопил. Оно проехало по стационару, не повредив щитовых домов, и вгрызлось в очерченную Михаилом преграду, увязая в ней, но не оставляя попыток проделать брешь. Мертвые вороны и волки следовали за механизированным монстром.