Книга Царевна-лягушка для герпетолога, страница 105 – Оксана Токарева

Я тоже представила эти семнадцать лет, вычеркнутых из жизни. Как еще Левиному отцу удалось сохранить память и здравый рассудок? Впрочем, ответ на этот вопрос он дал сам, когда пояснил, что жил лишь надеждой на освобождение и жаждой мести. В кратких снах, хотя бы мысленно возвращавших его в человеческий облик, он бессильно наблюдал за тем, как бьется бедная жена и как без его поддержки подрастает сын. Но именно их память о нем и помогала Михаилу Валерьевичу ощущать себя человеком.

Узнав о цели нашего путешествия, он сначала попытался нас отговорить, потом запросился с нами:

— Я отыскал место, где растет дуб. Только до сундука с иглой добраться не успел, — пояснил он, и на резко очерченных скулах заиграли желваки.

— Это я виноват, — потупившись, вздохнул Лева.

— Мы виноваты, — уточнил Иван.

— Никто не виноват, — примирительно отозвался Михаил Валерьевич, обняв обоих. — Надо было накладывать на зеркало более сильное заклятье.

Как же его слова отличались от жалобно-обвиняющих речей подменыша-призрака!

Лева попросил отца рассказать все по порядку. Все-таки ни Вера Дмитриевна, ни Сурай с братьями, ни даже вещий дед Овтай не могли восстановить полную картину.

— Это все началось за пару лет до вашего с Иваном рождения, — погрузилсяв воспоминания Михаил Валерьевич, и мы затихли, внимая ему, прямо как в детстве на даче, когда он успокаивал нас во время грозы, рассказывая сказки. — Я тогда работал внештатным корреспондентом в одном столичном издательстве. Мы с Андреем Мудрицким занимались расследованием по делу о незаконном захоронении радиоактивных отходов.

— Так вы были знакомы с профессором? — удивленно переспросил Иван, так и застыв с не донесенной до рта ложкой.

Забинтованные руки его плохо слушались, но от помощи он, как и Лева, конечно, отказался.

— Ну, положим, Андрей тогда еще кандидатскую только начал писать, а работал на копеечной должности младшего научного сотрудника, что не мешало ему увлеченно собирать материалы исследования и болеть за родной край, — с улыбкой глянул на моего брата Михаил Валерьевич, разом помолодев лет на двадцать. — Да, мы с ним не только были знакомы, но даже какое-то время соперничали в любви и, как позже выяснилось, не только с ним.

Мы с Иваном и Левой удивленно переглянулись. Такого поворота, похоже, никто из нас не ожидал. Я вспомнила, что в той давней сказке, которую рассказывал Михаил Валерьевич, два добрых молодца как раз полюбили красавицу-русалку. Могли ли мы знать, что это не сказка, а быль?

— То есть при других обстоятельствах Василиса могла бы оказаться моей сестрой? — уточнил Лева.

— Только в том случае, если бы я не встретил Веру, — успокоил его отец, и при упоминании имени жены его осунувшееся лицо озарила нежность. — К тому же Лана все равно выбрала Андрея, хотя так и не призналась, что она и есть хранительница тех рек и болот, которые он ревностно защищал.

— А третьим претендентом был Константин Щаславович? — догадалась я, вспомнив черного колдуна из сказки и путаные объяснения Василисы насчет того, что аффинажный король увлекся ею, поскольку когда-то ухаживал за ее матерью.

Михаил Валерьевич кивнул.

— При первой же встрече с ним я не только понял, что он тот, кого мы ищем, но и сразу почувствовал прикосновение Нави. Я ведь тогда уже первое путешествие в тонкие миры совершил, готовился приручить духов и принять посвящение. Я попытался объяснить все Андрею. Тот не поверил и поднял меня на смех. Тем более что я не имел доказательств, помимо слухов и подозрений: Бессмертному ведь даже услугикиллеров не требовались, чтобы незаметно устранять тех, кто вставал у него на пути. А в глазах окружающих он выглядел настоящим защитником живой природы. Писал статьи об усовершенствовании процесса аффинажа золота, выступал на конференциях, посвященных экологической переработке отходов, учредил фонд, выделявший гранты на природоохранные мероприятия.