Книга Царевна-лягушка для герпетолога, страница 101 – Оксана Токарева

Вот только все эти наблюдения и невольно напрашивавшиеся сравнения с авиашоу пришли уже потом. В тот миг я от всей души пожалела, что не осталась дома. Причем не в Красной слободе с Верой, Аглаей и Настасьей, а в родной Москве, как настоятельно советовал Никита. Какие там крылья, на которые я уповала? Я чувствовала себя оглохшей, ослепшей букашкой, наглотавшейся дымас песком и боящейся даже голову от земли оторвать, чтобы откашляться. Единственным ориентиром, не позволившим мне в тот момент сойти от ужаса с ума, оставались руки Левы, прижимавшего меня к земле.

За почву еще следовало как-то удержаться. Ветер, поднимаемый чудовищем, не просто сбивал с ног: грозил унести за тридевять земель. Обжигающее пламя ослепляло. Я от всей души жалела несчастных буренок, которые с душераздирающим мычанием метались на привязи, безуспешно пытаясь спастись. О том, чтобы приблизиться к чудовищу, даже речи не шло. Зря только бедный Лева пожертвовал свой ноготь. Хотя змей, пикируя на добычу, задел заросли и запутался лапами в сети, для того, чтобы завершить начатое, надо было каким-то образом опутать хвост, головы и крылья, затянув сеть на спине. А этот эпический подвиг равнялся самопожертвованию.

Но что за маленькая фигурка повисла под брюхом чудовища, из последних сил цепляясь за сеть и пытаясь удержать змея на земле? В то время как другой удалец лезет рептилии едва ли не в пасть, размахивая, точно тореро перед быком, брезентовым плащом? И куда подевался Лева?

Нет! Только не это! Я, конечно, узнала обоих безумцев, и от этого мне сделалось совсем худо.

Пока Иван, раскачиваясь на сети, как эквилибрист, пытался, уцепившись за правую заднюю лапу, с сетью в руках забраться чудищу на спину, Лева на манер матадора плясал возле огнедышащих морд, отвлекая внимание. К счастью, змей огнем сейчас плеваться почти не мог: держал в каждой пасти по корове, да и подняться высоко у него не хватало сил. Впрочем, когда Лева почти накинул на ближайшую из голов полотнище, змей выпустил одну корову и изрыгнул столп пламени.

— Лева, Ванька! Немедленно прекратите! Я же все про вас маме и Вере Дмитриевне расскажу! Нашлись герои! Можно подумать, у вас десять жизней!

Не уверена, что эти угрозы, которых брат и друг и в детстве-то почти не боялись, я выкрикнула вслух. Хотя все возможно. В тот момент я вообще плохо понимала, что делаю. Не знаю, успела ли я подняться на ноги или стартовала прямо из положения лежа, но уже через миг я смотрела на чудовище и змееборцев сверху, паря на сияющих крыльях.

Куда подевались ноги и остальное тело, я сказать не могла, да и не пыталась разобраться. Повинуясь первому совершенно инстинктивномупобуждению, я едва не рванула куда-нибудь прочь от этого гиблого места. Потом увидела цепляющегося за жесткую чешую Ивана и не оставляющего попыток ослепить чудовище Леву, вспомнила, зачем, собственно, мне понадобились способности летуна, и спикировала на змея.

— Ребята, держитесь, я сейчас! — кажется, вместо этих слов у меня получился только птичий клекот.

Впрочем, идти сразу на таран я сочла все-таки неразумным и потому вилась вокруг, ограничивая чудовищу возможности для маневра. Я не знаю, откуда у меня взялись эти навыки высшего пилотажа, а у половины фигур, которые я выполняла в воздухе, я не могла вспомнить даже названий. Но я то, сложив крылья, стремительно налетала на чудовище, то, кружась в воздушных фуэте, называемых, кажется, бочками или иммельманами, устремлялась прочь, спасаясь от смертельных огненных жерл.