Книга Предание о лисьих следах, страница 112 – Александра Рау

Мечи вновь скрестились, заполняя тренировочный зал оглушающим звоном. Кидо пропустил сестру вперед, галантно подав ей руку; Ариадна в ответ лишь язвительно ухмыльнулась, направившись к стойке с оружием. Капитан закатил глаза и выдохнул, но не стал противиться; принцесса говорила мне, что иногда тренируется с гвардейцами, и мнение ее заботливого братца по этому поводу, судя по всему, не слишком ее волновало.

– Кого из моих ребят заставишь попотеть сегодня? – спросил Кидо. – Удивляюсь, как их сердца не останавливаются, когда им приходится заносить меч над головой принцессы.

– Раз они так боятся, возьму кого-то не из твоих ребят, – пожала плечами Ариадна. – Териат, как смотрите на небольшой поединок?

Я с трудом сдержал улыбку и слегка поклонился, принимая вызов. Я знал, какова она в бою – быстрая, хитрая и азартная, тонко чувствующая опасность и замыслы противника, – потому и прозвал ее лисицей. Предвкушение блестело в ее глазах, сейчас казавшихся металлическими, и заставляло ее подпрыгивать от возбуждения.

Ариадна начала поединок с намерения измотать меня, а потому без конца прыгала и кружила, толком не нанося удары. Она знала, что я вырос в лесу, не знал езды верхом, а ноги – средство передвижения, никогда меня не подводившее; как знала и то, что я не мог работать в полную силу. Я упорно делал вид, что она вскружила мне голову, и демонстрировал признаки плохой координации. Закончив это представление, она, наконец, принялась работать мечом; в этом я действительно не был ей ровней. Поразительно, как сильны были ее руки; прежде я не видел ее в одежде с коротким рукавом. Исхудав в поездке на остров, в родных краях принцесса вновь набрала вес, завораживая округлыми формами; болезненно торчащие кости ключиц, впавшие щеки и серая кожа сменились здоровым румянцем и плавными линиями. Ее тело дышало силой, которую нельзя было однозначно определить как женскую или мужскую: присущие ей напор и наглость позволяли брать необходимое силой, но очарование ее улыбки и пышных ресниц сражало любого и без меча.

Удары становились все более сильными и замысловатыми. Лисица била туда, где я и не думал защищаться, ожидая встретить ее меч в совершенно другом месте. Каждый раз, принимая такие ходы от принцессы, краем глаза я видел капитана, явно переживающего за исход боя, и переживания эти касались вовсе не его высокородной сестры; он щурился и сдвигал брови, шумно втягивая воздух, но расслабленно выдыхал, если я уходил из-под летящего на меня меча. В очередной раз пытаясь не предугадывать действия Ариадны, а полагаться на реакцию смотрящих со стороны, я выполнил, как мне казалось, хитрый маневр, который должен был помочь мне вынырнуть из-под руки принцессы и оказаться за ее спиной, но она оказалась хитрее, и мгновение спустя я уже грел песок теплом своего тела.

Лисица наклонилась ко мне, подавая руку, чтобы помочь встать. В какой-то момент наши лица оказались очень близко; я глубоко вдохнул, вбирая в легкие ее запах, дарящий мне невероятное успокоение. Толпа аплодировала принцессе – не знаю, честно радуясь или пародируя ее появление в зале, – но одни ладони встречались усерднее остальных. Мы не торопились оборачиваться. Медленно пожав друг другу руки, благодаря за достойный – правда, только со стороны принцессы, – бой, мы еще на несколько мгновений задержали взгляд друг на друге. Ее глаза сияли.