Книга Право на дом, страница 24 – Анна Щучкина

Я прокручивал в голове заготовленные фразы, помня о вспыльчивости ликариласов. Вожак – центральная фигура, направляющая длань стаи, ее воля.

Что он скажет – то закон.

О чем он подумает – то исполняется.

Ликариласы не могут и помыслить о неповиновении. Именно поэтому мои слова должны сначала достичь острых ушей Вожака.

Аскур остановился перед пологом, закрывавшим проход в шатер. Узор на ткани изображал сцену расправы: ликарилас держал врага за горло, подняв над землей одной рукой, а в другой покоилось вырванное сердце. Рисунок был нанесен схематично, однако…

Внушал.

Воин повернулся, откинул назад волосы и произнес, наклонившись ко мне:

– Предупреждаю, имперец: если я вдруг пойму, что ты опасен, законы гостеприимства тебя не спасут.

Я молча кивнул, не отводя взгляда.

Аскур поднял полог, и я, глубоко вдохнув, сделал шаг внутрь.

Там оказалось темно настолько, что мои человеческие глаза не увидели ни зги – лишь слабая полоска лунного света кинжалом рассекала крышу шатра. Прорезь, чтобы дым ритуального костра не скапливался в палатке. В полумраке вспыхнула искра, другая, а затем посредине затрещал огонь. Вожак сидел ко мне спиной – его мощные, нечеловечески огромные плечи четко очертило пламя костра. Тут же запахло странно и тягуче, а глаза заслезились.

Я ждал. Приглашая меня сесть напротив, Вожак махнул когтистой лапой. Искры взметнулись следом, словно светлячки.

Почтительно обойдя костер, я сел на циновку, предварительно скинув ботинки и скрестив ноги, – так требовал обычай.

Узкую морду покрывала короткая белая шерсть, из-под губ торчали клыки, длинные, не совсем волчьи, скорее похожие на тигриные. Казалось, еще пара вдохов, и зарычит – яростно, по-животному. Глаза Вожака горели зеленым светом, длинные лапы лежали на антропоморфных коленях, огонь бросал блики на острые когти.

Тишина протянулась между нами дыханием ветра, смехом веселящихся детей, свистом летящих стрел.

Перевязанное запястье запульсировало болью.

– Имперец, ты пришел говорить с Кай-ро, да сохранит твой дух Великая мать двух лун. – Голос, который можно было одновременно отнести и к мужскому, и к женскому, раздался словно в воздухе – Вожак не открывал пасти, чтобы говорить.

Я молча кивнул. Запах усилился, а горло занемело.

– Кай-ро желает узнать, где ты видел в последний раз непутевую дочь Вожака.

Я непонимающе нахмурился и посмел задать вопрос:

– Кай-ро, да сохранит ваш дух Великая мать двух лун, но вопрос мне не ясен.

Резко раздавшееся утробное рычание заставило меня сжать кулаки до боли в костяшках. Спокойствие.

Рычание внезапно сменилось глубоким грудным смехом, как и облик Кай-ро: я едва успел отсчитать пять секунд, как передо мной появилась человеческая личина Вожака.

Длинная грива светлых волос, острая сияющая улыбка. Обнаженная женщина смеялась, хлопая себя по коленям. Огонь достаточно ярко очертил ее полную грудь, безупречные изгибы тела и моложавые черты лица, в которых я за долю секунды узнал ее. Я отвел взгляд, чувствуя, что краснею.

Да не может быть. Нет…

– Эжен де Мораладье, ты принес хорошие вести, сам не ведая о том. Моя дочь жива, и я выслушаю тебя. Но сначала ты мне расскажешь, где она.

Я, не смея поднять глаза, глухо ответил:

– Это не самый лучший разговор для…

– Ты расскажешь мне о дочери. – В ее голосе звенел металл. – И я выслушаю послание императора.