Книга Закон дитто, страница 54 – Анна Щучкина

Палящая жара изматывала, а холодные ночи заставляли нас теснее жаться друг к другу – разжигать огонь было нельзя, чтобы вновь не привлечь оссаклов.

А на пятый день разыгралась буря.

Я вздохнул, подпирая голову руками. Рана на локте отозвалась ноющей болью, но я желал этой боли. Возможно, привык – только она помогала мне не свихнуться за пять лет заточения. Доказывала, что я еще жив и моя миссия не провалена.

Когда-то доказывала.

Буря, словно голодное животное, отчаянно выла за плотной тканью палатки. Эйд и Каро лежали рядом. Неровное тепло клубилось в воздухе, разлеталось кусочками дыхания, удушало.

По телу прошла легкая дрожь.

Пока мы двигались, что-то решали, отголоски произошедшего лежали где-то на дне, прикрытые разгоряченной кровью, разговорами и планами, тренировками и действиями, гребаными действиями.

Эйд на привалах спокойно вязал узлы, но мне явственно чудилось, как веревка стягивается на шее принца. Каро молча чистил кинжалы.

Я старательно упражнялся, восполняя потерянные годы, – мышцы постепенно крепли, наливались силой, но до прежней формы я дойду только через полгода упорных тренировок.

Бури в вечных пустынях могли убить неподготовленного путника – длились они от часа до двух-трех дней. Мы сидели в этой клятой богодраконами палатке почти сутки. Обездвиженные, скованные мыслями.

Обязательный доклад был отправлен немедленно после того, как мы убедились, что оторвались от погони. Все, что нам пришло в ответ:

«Северная крепость ожидает прибытия отряда».

Доходило медленно, но отчетливо горько. Принц убит, все видели, что сделали это светлокожие таррванийцы. Война неизбежна. Кровопролитная и долгая. Оставался крохотный шанс, что дипломатические переговоры увенчаются успехом, но между нашими странами было слишком много расхождений в вопросах территории.

Но зачем все это Костералю? Неужели он думает, что Сожженных земель не коснется дым войны? Или это не Костераль, а сам Исметр хочет войны?

Каким-то образом нашего главного специалиста по ядам, нашего талантливого хайфо завербовали враги. Но как? Сыворотка, конечно, со временем ослабевает, но для того чтобы переступить через приказ, нужно полностью отменить ее действие.

А для этого нужен алхимик, неподконтрольный Бастарии. Алхимик, чьи знания сопоставимы со знаниями Мастина. Алхимик…

Мысль перетекла дальше – в нападении на Бастарию был виноват Костераль.

– Командир Эйд, в Северную крепость посылали отчет о нападении некромантов?

– Сразу же. Мы немедленно отправили подрывников, после того как изучили отчет.

– А сколько хайфо было убито?

– Ты полагаешь, нашего друга Терри освободили от клятвы? – тихо спросил Эйд. – Эти мысли преследуют меня с того момента, как Терри приставил нож к моему горлу.

Казалось невозможным ранее, но все невозможное рассыпалось на глазах. Асира – ликарилас, Терри – предатель.

И Мастин, получается, тоже. Хотя мы полагали, что крысами были только Вильям да старшина.

И крысы, в итоге, просто сожрали друг друга.

Каждый в этом мире стремился к силе и власти, прекрасно понимая, что за ними стоят лишь кровь и разрушение. Но это сродни карточному домику, каждый ярус в котором выкладывает одна из «рук» империи. Стоит только руке дрогнуть или ослабнуть, как домик рассыпется.

Одно я знал точно – пока на троне сидит фальшивая императрица, нет покоя Таррвании. Астраэль Фуркаго, да воссияют дни его жизни, единственный законный правитель. Оспаривать его решения – значит подпадать под измену и «шатать» домик.