Книга Лишний, страница 132 – Анна Щучкина

– Александр, есть возражения?

– Никак нет, старшина.

Уже в коридоре я поразился тому, как давят на меня стены Бастарии.

Хотелось кричать.

Хотелось бежать.

Душно.

Я повернул ручку и зашел в нашу комнату. Кровать Иниго была аккуратно застелена. Подушка лежала ровно, покрывало без единой складки. На кровати Эжена, напротив, царил беспорядок: подушка смята, красная пижама скомкана и валяется в углу. Почему-то только один серый носок лежал возле изголовья.

Все три дня я почти не выходил из комнаты. Похороны стражей и старшины прошли без меня – их сожгли так же, как и Иниго, в огромной печи. Прах собрали в урны и поместили в общем склепе стражей.

Пару раз я быстро завтракал и ужинал в обеденном зале. И старался прийти так, чтобы уйти до того, как появятся другие стражи и кадеты. Мне нужно было тихое место для размышлений.

Мои злость и желание мести становились все ярче и требовательнее. Я понимал, что дальше так не может продолжаться. Моя жизнь… изменилась.

И я сам – тоже.

На третий день в дверь тихонько постучали.

– Входи, – негромко отозвался я.

Было раннее утро. Я не спал и стоял возле окна – оно выходило во двор. Несколько кадетов тренировались под руководством лейтенанта Савука.

– Александр.

Кира подошла, как обычно, совершенно бесшумно. Я обернулся – она уже стояла возле меня. Положила руку мне на плечо и тихо сказала:

– Пойдем.

Я позволил себя увести.

До ее комнаты мы дошли быстро.

– Чаю? – спросила она меня чуть погодя.

Я помотал головой, посмотрел на Киру и успел заметить, как сменились эмоции на ее лице. Буквально только что она смотрела на меня цепким и слегка злым взглядом, а затем по лицу словно прошла рябь, и оно стало источать сочувствие и печаль.

Это была маска, которую она частенько надевала перед другими. Перед преподавателями, перед приходящими претендентами в «родители», перед другими сиротами.

Но никогда передо мной.

Я провел рукой по лицу, отгоняя мысли. Кира продолжала наблюдать за мной с выражением глубокого сострадания.

– Как ты себя чувствуешь?

– Знаешь… я не должен быть здесь.

Я резко повернулся в сторону выхода из комнаты, но она схватила меня за руку.

– Постой. – Она приблизилась ко мне и уже тихо повторила, обвивая мою шею руками. – Постой…

Она легонько поцеловала меня в шею. Затем посмотрела мне в глаза и потянулась для поцелуя.

– Кира, нет. – Я твердо отстранил ее.

– Ты не хочешь?..

Она провела рукой по моей талии и остановила руку ниже, на пахе.

Я почти с отвращением посмотрел на нее и сделал два шага назад.

Какого?..

Согласиться на разрядку можно было. Но не сейчас. И уже не с ней.

– Твой взгляд, Александр, всегда был красноречивее слов. Ты больше не останешься ради меня?

Я вздохнул. И затем медленно ответил:

– И никогда не оставался здесь ради тебя.

Она отшатнулась от меня, яростно засверкав глазами. А я продолжил:

– Просто так совпало, что мне было удобно в тот момент согласиться. Но остаться ради тебя? Нет.

Кира улыбнулась и, потянув застежку своей кофты вниз, позволила той свободно упасть на пол.

– Неужели я тебя теперь совсем не привлекаю и не возбуждаю? – Она провела рукой по своей упругой груди.

Я присвистнул и коротко усмехнулся.

– Влечение было когда-то. И, возможно, ты единственная, кому я готов простить все что угодно. Иначе бы давно прекратил с тобой всякое общение. Ты знаешь мою принципиальность в таких вопросах.