Книга Падение Луны, страница 94 – Анхель Блэк

Все же.

Сейчас Алоизас отчетливо понимал, насколько за годы жизни он сросся с ним, насколько Джиан смог проникнуть в каждую частичку его души, и Алоизас не хотел бы менять свой кристалл на красный.

Он на мгновение бросил взгляд через плечо, чтобы посмотреть на убивающего всех Хайнца, и ощутил небольшой укол вины.

«Обменял бы, если от этого зависела бы жизнь Хальварда?»

– Алоизас! Не зевай! – звонко крикнул Хайнц.

Северянин едва успел обернуться и выставить рапиру, в которую тут же врезался меч женщины с длинной темной косой. Она была Мастером так же, как и многие тут, и на ее груди с вызывающе расстегнутыми пуговицами на рубашке болтался кристалл, принадлежавший искаженной стороне Фонкордиса.

– Твоя птичка тебе не поможет, – прошипела в лицо женщина, проведя рукой по кристаллу. Он засиял алым, и Алоизас торопливо отскочил от нее, напоследок ударив по лезвию меча рапирой. Мастер прошептала заклинание, но вместо привычных Алоизасу пентаграмм и фулу, которые в таком случае пленили и ранили чудовищ, из-под ее руки посыпались темные искры, и в следующий миг рядом с ней материализовался Авис. Монстр распахнул кожистые крылья, увеличиваясь в размере, и ловко развернулся, бросаясь на подоспевшего Хайнца.

Алоизас не стал отвлекаться, снова принимая удар от женщины, затем взмахнул рапирой в ответ, но она ловко уклонилась от атаки. Мастер неожиданно собралась и встала в стойку, знакомую Алоизасу до боли в напряженных руках и спине. Это были приемы фехтования Ордена из Гелид-Монте, и он узнал бы технику из тысячи похожих. Алоизас отзеркалил ее стойку, вызывая у Мастера кривую и довольную усмешку, а затем они сцепились в бою.

Вокруг царил настоящий хаос. Алоизас не отвлекался от боя, но старался оценивать всю обстановку вокруг, поскольку не понаслышке знал, насколько орденцы могут быть нечестными, даже если у вас поединок один на один. Они не чурались нападать втроем на одного, использовали подлые способы для достижения целей, поскольку Единым Божеством не порицалось подобное, ведь они прокладывали дорогу к миру и благополучию.

Они кружили среди сражающихся соратников, петляя между колоннами, поддерживающими лестничный пролет на втором этаже. Алоизас обошел стол, ловко увернулся от последовавшего удара, а затем взмахнул тонким лезвием и пронзил женщину прямиком в живот, заставляя согнуться от боли и захрипеть. Он не стал давать ей шанса нанести предсмертный удар и, быстро вытащив лезвие, оттолкнул от себя, выбивая из рук оружие. Женщина навалилась на стол, подавившись кровью и зажимая рану на животе, но все же на чистом упрямстве схватилась за кинжал сбоку и собралась атаковать, когда на него опустилась когтистая лапа, сминая кости, точно сухие ветки. Хайнц сломал стол, раздавив весом и женщину под собой, затем брезгливо откинул мертвое тело, точно загребающая землю лапами птица, и уставился на Алоизаса пустыми глазницами.

– Как она сказала? «Птичка твоя»? Что ж, птичка и помогла, и дрянь ее выпотрошила, – недовольно проворчал Хайнц, встопорщив перья.

Алоизас усмехнулся, вытирая со лба пот рукавом рубашки.

– Что ж, птичка хорошо постаралась.

– Не ехидничай, птенчик, – добродушно распахнул клюв Хайнц. – Надо торопиться. Мы отвлекли лишь часть. Остальные уже спешат к Фонкордису.