Книга Падение Луны, страница 5 – Анхель Блэк

Алоизас хотел взять его широкие крепкие ладони в свои, но не решился. Между ними пролегала пропасть длиною в шаг из семи лет пережитых ужасов и поисков друг друга. Теперь, когда они сидели рядом, этот шаг казался милей.

Мастер получил достаточно информации за годы Инкурсии и борьбы с ней, поэтому прекрасно знал, что у Хальварда с глазом. Они забирали на Завод людей, которыми планировали полакомиться. Прибывая на Вокзал Сгоревших Душ, люди сразу же ступали одной ногой в могилу. Они поглощали все: кровь, плоть и души. Иногда растягивали удовольствие и сжирали половину души, и тогда человек терял один глаз. В те времена выражение «глаза – зеркало души» обрело свой ужасный смысл.

Это случилось с принцем Йохимом. Выходит, и с Хальвардом тоже.

– Но мне еще повезло, – шепотом ответил Хальвард спустя время.

– С чем это?! – возмутился Алоизас.

– С тем, что Они оставили мне руку.

По спине Мастера прокатилась ледяная дрожь, выхолаживая пот на пояснице.

Если бы Они вдобавок забрали и руку, Хальвард бы не выжил.

– Но что теперь будет с тобой? – с горечью прошептал Хальвард.

– А что со мной? – удивился Алоизас. – Рана заживет, делов-то.

Хальвард взял брата за запястье и бережно задрал рукав рубашки, оголяя предплечье. Среди ссадин на бледной коже безобразной кляксой чернело изображение птичьего черепа.

Алоизаса бросило в жар, в животе стрельнуло болью, а щеки почему-то запекло от стыда. Он, Мастер, заключил настоящий контракт с Грехом, и теперь его душа была запятнана и не принадлежала ему. Он посмотрел на Хальварда, на живого и невредимого, лишь с парой царапин на руках.

Халле ничуть не жалел о содеянном. Поступил бы он так же, если бы им снова угрожала та опасность? Определенно да.

Алоизасу стало стыдно только за то, что он посчитал свой выбор правильным, а не за то, что он наступил своей гордости Мастера на горло. Были уже не те времена, когда за это стоило переживать, и он настолько отчаялся, что готов был пойти на все ради брата.

Алоизас украдкой оглядел Хальварда без половины души. Мастер почему-то был уверен, что тот разделял его чувства и тоже пожертвовал бы всем.

От тяжелых мыслей братьев отвлек странный вибрирующий звук. Оба посмотрели на меч, дребезжащий о деревянную поверхность тумбы.

– Так-так. Вижу, ты очнулся, птенчик из Гелид-Монте, – раздался бархатный голос, и братья синхронно вздрогнули.

Алоизас обернулся и подавил инстинктивное желание схватиться за оружие, которого к тому же не было при нем.

В дверном проеме возвышался Хайнц и без своего длинного плаща, в котором его всегда до этого видел Алоизас, смотрелся непривычно. В простой темной рубашке, заправленной в брюки, он выглядел уязвимо и открыто, но перьевые наплечники, переходящие в высокий ворот, скрывающий горло, и множество свисающих на грудь амулетов и бус все еще делали образ достаточно закрытым.

– Мое имя Алоизас, – хрипло ответил Алоизас, чувствуя жжение Греховой метки. Он украдкой взглянул на Хальварда, но тот оставался спокойным, как будто к ним зашло не самое опасное чудовище, а старый знакомый.

– Все-таки не Халле? – умильно улыбнулся Хайнц, проходя в комнату. За ним неслышно зашла высокая худенькая девушка в форме горничной. Ее бледные, словно слепые, глаза оглядели Алоизаса с ног до головы, а затем она странно склонила голову набок, не меняясь в лице. Как кукла.