Книга Падение Луны, страница 29 – Анхель Блэк

– Тебя бы изгнали, а ты бы и не проснулся, – проворчал Кейран, скрестив руки на груди. Он немного нервно сдернул жабо с шеи, скинул на постель пиджак и отправился вниз заказать горячей воды и чай в комнату.

Когда Цзинь проснулся, Кейран уже допивал вторую кружку горячего чая на пряных травах, собрав волосы в пучок и просматривая содержимое сумки с эликсирами и фулу. Мальчик минуту сонно хлопал глазами, смешно встопорщив уши и выпутываясь из пальто, затем обнаружил, что уже находится не в дилижансе, и забился в угол, как и предполагал Кейран.

– Не бойся. Никто тебя тут не тронет. – Монтгомери постарался сказать это как можно мягче, но получилось, скорее, устало.

Цзинь приподнял уши, потягивая носом и замечая стол с накрытыми глиняными крышками тарелками с едой.

– Куда вы меня привезли? – настороженно спросил мальчик.

– Тебе стоило задать этот вопрос раньше, когда согласился поехать со мной из города, – проворчал Кейран.

– Мастера хотели меня изгнать, у меня не было времени подумать, – возмутился Цзинь, распушив хвост. Он все еще жался к стене, покрытой изъеденным молью гобеленом, а его глаза сияли в полумраке, как камешки янтаря на солнце.

– Я тоже Мастер. – Кейран постучал пальцем по висевшему на груди кристаллу.

– Так вы меня им не сдали, – возразил Цзинь, и тут его словно осенило. Уши встали торчком, хвост обхватил тощее колено, и он храбро подался вперед. – А почему не сдали? Разве ж Мастеров за такое не наказывают?

– Наказывают. Но если мы с тобой не будем орать об этом на каждом углу, то никто и не узнает.

– Зачем вам это? – Цзинь несколько расслабился, но Кейран все равно заметил, что напряжение осталось. Он был готов сорваться и бежать в любую минуту.

Кейран тяжело вздохнул, снял очки и устало помассировал переносицу, прежде чем ответил:

– Я не знаю. Считай это моим единственным жестом альтруизма.

– Чего? – Мальчишка так удивился новому слову, что даже голову набок склонил. – Альт… Что?

– Альтруизм.

– Это мастерские словечки какие-то? Пытать будете? – Цзинь прижал уши к голове и стал медленно двигаться бочком к тому краю кровати, что был дальше от Кейрана.

– Альтруизм – это литературное слово, обозначающее жест доброты, а не «мастерские словечки», – объяснил Монтгомери, снова надевая очки. – Я забрал тебя не для того, чтобы пытать или изгонять. Если бы хотел убить, еще в подворотне с тобой возиться бы не стал, но, как видишь, мы здесь, в безопасности, и на столе уже давно стынет еда. Поешь: нам предстоит долгий путь.

Кейран поднялся со стула, краем глаза отмечая, как дернулся Цзинь на кровати в сторону выхода, снял полотенце с небольшого чайничка и налил в подготовленную кружку мальчика. От запаха заваренных трав и еды у последнего тут же громко заурчало в животе, и Цзинь смущенно отвел взгляд, нервно обхватив собственный хвост руками.

Маленькими шажками, не сводя напряженного взгляда с Мастера, лисенок добрался до стула и медленно уселся на него, снимая куртку и скидывая на пол. Кейран со вздохом наклонился, поднял его вещь и повесил на стул, игнорируя испуганный вздох Цзиня.

– Вещи на пол не кидают.

– Она все равно грязная, – буркнул мальчик, закатывая рукава рубашки в пестрых заплатках.

– Это твоя вещь, и неважно, что она сейчас грязная. Манеры красят мужчину, – строго сказал Мастер и закатил глаза, когда мальчик недовольно фыркнул.