Книга Падение Луны, страница 20 – Анхель Блэк

Хальвард моментально подскочил, вцепился в приставленный к стене меч, и Алоизасу показалось, что тот издал еле заметный стон, когда пальцы мужчины сомкнулись на рукояти.

– Я пойду посмотрю. – Хальвард направился к дверям, но Алоизас тут же скинул с себя одеяло и вскочил с постели.

– Я с тобой!

– Нет, ты останешься здесь, – возмущенно обернулся Хальвард.

– Я пойду с тобой, и это не обсуждается, – так же возмущенно ответил Алоизас, скрестив руки на груди.

– Ты ранен. – Хальвард указал на скрытые под рубашкой бинты.

– Ноги-то мои при мне. – Алоизас усмехнулся, похлопав себя по бедрам, и деловито прошлепал босыми ногами мимо обескураженно уставившегося на него Хальварда. – Пошли.

Они вдвоем выглянули в коридор, освещенный изящными бра. Пол под ногами покрывал толстый ковролин, скрадывая звуки их шагов. В доме царила такая тишина, словно грохота, раздавшегося минуту назад, не было, но тревога все равно повисла в воздухе. Кристалл на груди Алоизаса завибрировал, и это же он ощутил от лезвия меча брата.

В конце коридора из приоткрытых двойных дверей падала яркая полоса света. Хальвард и Халле подошли решительно и быстро, и старший из двойняшек, вооруженный мечом, распахнул двери, чтобы застать противника врасплох.

Но застали они только сгорбленного у опрокинутого навзничь стола Хайнца, сжимающего свое запястье с такой силой, словно он хотел оторвать себе руку.

Грех даже не вздрогнул, когда они ворвались в кабинет, как будто знал, что те придут.

– В поздний час гостям полагается спать в своих постелях, – с вымученной улыбкой сказал Хайнц, продолжая стискивать запястье. Он казался бледнее обычного, его плащ неряшливо валялся у распахнутого окна, и поднявшийся ветер разносил по комнате черные перья. Спутанные темные волосы почти скрывали лицо, но сквозь волнистые пряди зло сверкали золотистые глаза, как у загнанной в западню птицы.

Алоизас сделал шаг вперед, кладя руку на ладонь Хальварда и заставляя опустить меч. Брат подчинился, продолжая стоять недвижимой скалой рядом, и Мастер чувствовал от него готовность атаковать.

Опрокинутый стол был обезображен длинными глубокими царапинами, все его содержимое рассыпалось по полу, марая чернилами ковер и шелестя страницами книг. Стул с бархатной обивкой валялся в углу, створки окна еле слышно поскрипывали от ветра.

Алоизас сделал первый шаг, и под его голой ступней смялся исчерканный хаотичными записями лист пергамента. Хруст бумаги показался громким и резанул слух, хотя в комнате не было оглушающе тихо. Хайнц не обратил на это внимания, продолжая натужно дышать, словно ему не хватало воздуха. В комнате отчетливо пахло горелым мясом.

– Стой на месте, – выдавил из себя Грех, когда Алоизас подошел еще ближе.

Хальвард напрягся, шагнул следом, стиснув меч, но Алоизас показал ему жестом остановиться.

– Все хорошо. – Он чувствовал себя так, словно успокаивал дикого зверя, попавшего в капкан. – Спокойно. Я хочу помочь.

– Мне не нужна жалость, – прорычал Хайнц. – Я в порядке.

– Конечно. Я вижу. – Мастер все равно бесстрашно подошел и аккуратно опустился на колени рядом с взъерошенным Грехом. Сердце заполошно билось в груди, отдавая болью в живот и заставляя пульсировать рану. Метку на руке пекло так, словно на кожу попал уголек. Алоизас с опаской покосился на его бледные ладони, но не заметил на пальцах острых когтей, и это его немного успокоило.